Дезире

Зелинко Анна-Мария

Я не смотрела по сторонам, а направилась прямо к двери. Я была остановлена лакеем в красной ливрее, расшитой золотом. Лакей окинул меня взглядом с головы до ног.

— Что желает гражданка?

Я не была подготовлена к вопросу, поэтому пробормотала тихо:

— Я хочу войти.

— Я это вижу, — ответил лакей. — А вы имеете приглашение?

Я покачала головой.

— Я думала, что… Что любой может войти сюда.

Лакей смотрел на меня все более насмешливо.

— Нет, дорогая, пора бы знать, что теперь

ваше место на улице Сен-Онорэ и под арками Пале-Рояля.

Я почувствовала, что заливаюсь краской. — Что? О чем вы говорите, гражданин? Мне нужно войти, чтобы повидаться кое с кем, — бормотала я. Однако он открыл дверь и вытолкнул меня на улицу

— Это приказ м-м Тальен. Я могу пропустить гражданку только в сопровождении кавалера.

Дверь перед моим носом закрылась. Теперь я была на улице среди остальных любопытных.

— Ты — новенькая, еще не знаешь порядков. Теперь запрещено входить без приглашения, а раньше можно было входить всем, — сказала молодая, очень накрашенная особа.

— Вы из провинции, гражданка. Это видно по вашему платью, — заметила другая.

Меня окружили запахи вина и сыра, этим дышала толпа, собравшаяся поглазеть на гостей м-м Тальен.

— Дождь все сильнее, не пойти ли нам в кафе? — спросил меня молодой парень в широкой блузе. Я отвернулась. Да, дождь шел все сильнее, я озябла, мое голубое платье совершенно потеряло свой вид, локоны висели сосульками.

Вдруг я увидела, что у подъезда остановилась коляска и из нее вышел офицер. Я локтями растолкала окружающих меня и подбежала к офицеру.

— Простите меня, гражданин, но я прошу вас взять меня с собой в этот дом.

— Что вы хотите? — спросил он удивленно. Он был так высок, что мне приходилось задирать голову, разговаривая с ним. Его треуголка была низко надвинута, и я видела только огромный нос, выступающий над воротником офицерского пальто.

— О, я прошу вас, проведите меня сюда. Теперь девушкам не разрешено входить без кавалера, а мне обязательно нужно войти. Пожалуйста, возьмите меня с собой, — повторяла я умоляюще.

Офицер осмотрел меня с головы до ног и, кажется, был не очень доволен результатом. Затем он подал мне руку и сказал:

— Пойдемте.

Лакей меня, конечно, узнал. Он удивленно посмотрел, но принимая пальто моего спутника, согнулся в поклоне.

Возле зеркала я остановилась, чтобы еще раз оценить мой непрезентабельный вид, однако спутник мой поторопил:

— Ну, вы готовы, гражданка?

Я обернулась к нему. Он был в военной форме, прекрасно сидевшей на нем. У него были большие золотые эполеты. Под огромным носом я заметила сердито сжатые губы. Он был, конечно, недоволен тем, что провел меня, он принимал меня за уличную девчонку.

— Умоляю, простите меня! Мне обязательно нужно было войти сюда, — прошептала я.

— Ведите себя благоразумно в этом доме, прошу

вас, гражданка. Не заставляйте меня краснеть за вас, — сказал он сурово. Затем он слегка поклонился и вновь предложил мне руку. Лакей широко распахнул белые двери, и мы очутились в огромном зале. Другой лакей остановился перед нами и вопросительно посмотрел на меня. Мой спутник спросил:

— Ваше имя?

— Дезире, — ответила я. Он спросил:

— Только?

— Да, если можно коротко — Дезире, — повторила я.

Он сказал лакею:

— Гражданка Дезире и гражданин генерал Бернадотт.

Лакей выкрикнул наши имена. К генералу подошли дамы, м-м Тальен скользнула по мне равнодушным взглядом и позвала его:

— Пойдемте, Жан-Батист, поздоровайтесь с Баррасом. — Они ушли. Я забилась в нишу окна и стала искать глазами Наполеона. Но его нигде не было видно.

За опущенной шторой, отделяющей меня от зала, остановились двое. Я услышала обрывок разговора: «Что вы скажете, Фуше, о маленьком бедняке, который увивается вокруг Жозефины?»

В это время кто-то захлопал в ладоши, и я услышала, как м-м Тальен пригласила:

— Все в зеленую гостиную, друзья, для вас приготовлен сюрприз!

Я двинулась за остальными в маленькую соседнюю комнату, где толпа стеснила меня так, что я не видела, что происходит впереди. Я видела только стены, обтянутые зеленым с белыми цветами шелком. Лакей разносил шампанское. Я взяла бокал. Затем толпа раздвинулась, чтобы пропустить хозяйку дома.

— Станьте вокруг дивана, друзья, — скомандовала м-м Тальен, и мы повиновались.

Тогда я увидела!

…На маленьком диване в глубине комнаты. Рядом с дамой в белом платье… На нем были его старые сапоги, но мундир был новый и хорошо обтягивал его короткое туловище. Он был худ и бледен, как тяжело больной.

Он сидел выпрямившись, и его взгляд неподвижно остановился на лице м-м Тальен, как будто он ожидал смертного приговора.

Дама, сидевшая рядом, откинулась на диване и положила руку на спинку. Голова ее, украшенная буклями высоко поднятой прически, была также откинута на спинку, глаза полузакрыты, ресницы густо накрашены, а в высокой прическе красовался алый бант, подчеркивающий белизну ее шеи и плеч.

Я поняла, кто это! Вдова Богарнэ — Жозефина! Ее крепко сжатые губы сложились ироническим рисунком, а взгляд был обращен к Баррасу. Она ему улыбалась.

— У всех есть шампанское? — спросила м-м Тальен. Ее тоненький силуэт приблизился к дивану, она протянула руку, и Наполеон подал ей свою. Это была красивая группа…

— Гражданки и граждане, медам и месье, имею честь объявить вам всем новость, касающуюся нашей дорогой Жозефины. — М-м Тальен еще приблизилась к дивану и стала рядом с Наполеоном. Он также встал и смотрел на нее, как завороженный. Жозефина не переменила позы.