Дезире
Шрифт:
Когда я вошла в дом, Мари подала мне рюмку коньяку.
— Выпей, Эжени, и я тебя одену. Сейчас прибудет царь.
— Я не пью коньяк, ты же знаешь, Мари.
— Все равно, выпей, смотри, ты вся дрожишь.
Я выпила.
— У тебя еще четверть часа, — сказала Мари, опускаясь передо мной на колени и надевая мне чулки и туфли.
— Я приму царя в маленькой гостиной, так как в большой гостиной вся семья в сборе.
— Я приготовила все в маленькой гостиной. Шампанское и печенье, не ломай голову, — Мари надевала мне серебряные туфельки.
Вошла Жюли в открытом пурпурном
— Как ты думаешь, Эжени, должна ли я надеть корону?
— Во имя Господа, зачем ты хочешь надеть корону?
— Я подумала… Когда ты будешь представлять меня царю…
— Ты действительно думаешь, что тебе необходимо быть представленной царю, Жюли?
— Конечно. Я обращусь к нему с просьбой защитить мои интересы.
— И тебе не стыдно, Жюли Клари? — прошептала я ей на ухо. — Всего несколько часов, как Наполеон отрекся. Семья делила с ним его успехи, и ты получила из его рук две короны. Теперь ты должна ожидать решения своей судьбы, — я едва могла говорить. — Жюли, ты больше не королева. Ты просто Жюли Бонапарт, урожденная Клари. Не более и не менее.
Я услышала звон металла. Корона выскользнула из ее руки. Потом она вышла, хлопнув дверью.
Иветт вдевала мне в уши серьги королевы Швеции.
— Меня весь день спрашивали, куда ты уехала, — сказала Мари.
— И что ты сказала?
— Ничего. Ты отсутствовала очень долго.
— Я отправила главного приказчика за деньгами к клиентам, а сама в это время обслуживала клиента в магазине.
— И как идут дела? — поинтересовалась Мари.
— Блестяще! Шелк и бархат продаются женам бывших маршалов. Дай мне еще коньяку, Мари.
По лестнице я спускалась, как бы летя. Не знаю, было ли то действие коньяка, или усталость и волнение. Внизу в галерее все стояли наготове: дамы в нарядных туалетах, мой племянник генерал, тщательно причесанный, в полной генеральской форме.
Виллат подошел ко мне и просил освободить его от необходимости присутствовать в гостиной. Я поняла и отпустила его кивком головы. Затем посмотрела на остальных.
— Прошу всех пойти в большую гостиную, так как я буду принимать царя в маленькой гостиной.
Мне кажется, они удивились. Затем я сказала Розену:
— Вы, только вы, граф, будете со мной в маленькой гостиной.
— А мы? — не удержалась Марселина. Я была уже на пороге.
— Я не хочу ставить французов в положение, когда они должны быть представлены победителю прежде, чем будет заключен мир между Францией и союзниками. Ведь император Франции только сегодня отрекся от трона.
Затем я вошла в комнату, а они все, понурившись, ушли в большую гостиную.
Я стояла прямо и неподвижно в середине комнаты, когда широко открылись двери, и вошел ОН в белоснежной форме, с золотыми огромными эполетами и круглым мальчишеским лицом. Золотистые кудри, беззаботная улыбка. А сзади него… сразу сзади него Талейран. Я поклонилась и протянула руку для поцелуя.
— Ваше высочество, я почел необходимым засвидетельствовать свое уважение супруге человека, который столько сделал для освобождения Европы, — сказал царь.
Лакеи налили шампанское. Царь сел рядом со мною на диван. Напротив,
— Князь Беневентский был так любезен, что предоставил в мое распоряжение свой дом, — сказал царь, улыбаясь. — Я сожалел лишь о том, что ваш супруг не вошел в Париж рядом со мной, — он поморгал и слегка прикрыл веками светло-голубые глаза. — Я рассчитывал, что мы будем в Париже вместе. Мы обменялись столькими письмами! У нас даже возникли некоторые разногласия по поводу будущего Франции.
Я улыбалась и маленькими глотками пила шампанское.
— Я с нетерпением ожидаю прибытия вашего супруга. Надеюсь, вы знаете, как скоро можно ожидать его приезда?
Я покачала головой и выпила еще глоток шампанского.
— Временное правительство Франции — под руководством нашего друга, князя Беневентского, — он поднял свой бокал и слегка наклонил голову в сторону Талейрана. Талейран поклонился. — Временное правительство сообщило нам, что Франция стремится к возвращению Бурбонов и считает, что лишь реставрация может сохранить мир. Я несколько удивлен. А что думает по этому поводу Ваше высочество?
— Я ничего не понимаю в политике, сир.
— В беседах с вашим супругом, мадам, я выразил свое предположение, что французский народ не очень желает реставрации Бурбонов. Я предложил вашему супругу создать во Франции новую династию — королем маршала Франции Жана-Батиста Бернадотта, наследного принца Швеции.
— И что ответил мой муж, Ваше величество?
— Это поразительно! Он ничего не ответил, Ваше высочество. Мой дорогой кузен, принц Швеции ничего не ответил на мое письмо с этим предложением. Его высочество не прибыл в Париж в нужное время, и мои курьеры не смогли его найти. Его высочество… исчез. Австрийский император и король Пруссии настаивают на возвращении Бурбонов. Англия уже приготовила военное судно, чтобы доставить во Францию Людовика XVIII. Поскольку принц Швеции не отвечает и его нет, я склоняюсь в сторону желаний французского правительства и моих союзников. Жаль! — И сразу: — У вас очаровательная гостиная, мадам.
Мы встали и подошли к окну. Мы стояли рядом. Я была ему по плечо.
— Какой прелестный сад!
Бог мой! Мой сад в этом году был такой заброшенный и неприглядный.
— Я живу в бывшем доме Моро.
Царь прикрыл веки.
— Пушечное ядро оторвало ему обе ноги. Моро принадлежал к моему штабу, он умер в начале сентября. Ваше высочество не знали разве?
Я прислонилась к холодному стеклу.
— Моро — один из наших старых друзей. Они вместе с моим мужем защищали Республику для французского народа.
Я говорила очень тихо. Мы были одни в нише окна — русский царь и я. Даже Талейран не слышал нас.
— Видимо из-за своих республиканских взглядов ваш муж не согласился на мое предложение, мадам.
Я молчала.
— Молчание — знак согласия.
Я молчала, и во мне поднимался гнев. Мне было необходимо все-таки высказаться перед ним.
— Сир…
Он наклонился ко мне.
— Дорогая кузина…
— Сир, вы ведь предлагали моему мужу не только корону Франции. Вы предлагали ему также руку одной из великих княжон России…