Дежавю
Шрифт:
– Да, простите, – я попытался прийти в себя, – вы сказали, что этот учёный – единственный в мире, кто стоял на пороге открытия лекарства, которое могло бы спасти вашу дочь?
– Именно так.
– На пороге…
– Да.
– То есть не хочу ранить ваши чувства, но, может быть, он и не открыл бы его вовсе, даже если бы остался жив. Могло же что-то пойти не так? Понимаете, его потенциальное открытие – это всего лишь вероятность…
– Та же, что и стояла перед вами, когда вы отправили в прошлое металлический шар?
– Всё же…
– Понимаете, мистер Невилл, за всю свою долгую жизнь я понял одну простую вещь, если во всём мире есть лишь один человек, способный сделать что-то, чего
– Вероятности промаха нет.
– Как и у вас, мистер Невилл. Поэтому я и пришёл к вам, потому что нет никого другого, кому бы это было под силу.
5 глава
На следующий день мне позвонили из университета и поблагодарили за огромный вклад и огромную честь, и что-то ещё – я толком уже не расслышал, единственное, что я понял из всей той хвалебной тирады, что деньги были уже на счету.
Мы приступили к работе.
Несмотря на то что время возврата я рассчитал точно, с местом случались проблемы. Где именно откроется туннель, в какой части земного шара, мы предугадать не могли. Удачей было уже то, что открывался он на нашей планете, а не где-то в открытом космосе. Тогда Селена предложила встроить в металлический шар датчик определения места. И да, наши опасения подтвердились – шар могло выбросить на любом континенте, после чего его тут же засасывало назад до того, как закрывался туннель. Потому-то он всегда возвращался в то самое место, из которого уходил, то есть в капсулу, из которой осуществлялся бросок, ведь возврат шёл по одному и тому же туннелю.
С человеком так сработать уже не могло.
Там, откуда планировался возврат, нужно было открывать портал снова, запускать световую воронку, открывать червоточину, в общем, делать всё то, что мы делали здесь.
– Я думаю, это не важно, – как-то сказала Селена, потеряв всякую надежду что-то исправить, – в конце концов, ты же не отправишься в Средневековье, а в любой современности есть транспорт. Прибыть в нужное тебе место – совсем не проблема.
Мне же совсем не хотелось оказаться нелегалом в чужой стране, хоть в прошлом, хоть в настоящем. Это могло отнять массу времени и спутать все карты. Меня могли арестовать или убить, мало ли где меня выбросит.
– И что ты предлагаешь? – спросила она.
– Построить капсулу в прошлом.
– Ты же шутишь, да?
– Нет.
Она всё ещё смотрела на меня большими глазами, словно проверяя, нормальный ли я. Но я был абсолютно уверен, что только это могло обеспечить не только нормальный возврат, но и выброс. Я не терпел, когда что-то выходило из-под моего контроля, и это был единственный способ проконтролировать всё. К тому же мистер Шёнау заплатил больше, чем нужно.
– Я отправляюсь в прошлое, найду подходящее место, старый дом, например, или бункер, выкуплю его и построю там в подвале новую капсулу. Второй раз будет легче, я же знаю, как это сделать.
– Ты не сможешь один.
– Можем взять с собой Нила, – я показал на одного из физиков, – он всё равно всех бесит.
Селена расхохоталась, но смех её из весёлого быстро превратился в грустный.
– Получается, ты должен будешь построить капсулу в 2018 году?
– И прыжок тогда будет не бесконтрольным, фотоны света в капсуле из настоящего будут связаны с фотонами в капсуле из прошлого. Это будут одни и те же фотоны, я возьму их с собой.
– Они будут связаны через время.
– Правильно, поэтому выбрасывать меня будет в одно и
– Из капсулы в капсулу.
– Именно так. Но это ещё не всё. Ты же понимаешь, что капсула, построенная в прошлом, будет там и в 2018-м, и 2019-м…
– И во всех последующих годах.
– И после этого эксперимента она всё ещё будет рабочей.
– В интервале двадцати лет.
– Это пока. Если всё будет хорошо, в будущем мы расширим временной диапазон, мы можем строить капсулы почти в любом из времён.
– В котором будет такая возможность.
– Мне только нужно, чтобы капсула была постоянно в рабочем состоянии, я придумаю что-нибудь.
– Источники бесперебойного питания?
– Да, она будет защищена от перепадов и отключений.
– Нужны двойные затраты, это же почти новая лаборатория.
– Не нужны. Двадцать лет назад это стоило почти ничего. Может, конечно, повышибает пробки в соседних домах. К тому же от того, как далеко будет находиться выход, будет зависеть количество энергии, затраченной на вход, а двадцать лет – это не так далеко.
– Я понятия не имею, как ты собрался всё провернуть. Может, всё оставим как есть?
– С непроизвольными выбросами? А если меня выбросит в Тихий океан?
– А плавать ты не умеешь…
– То есть если бы умел, то не страшно?
Селена опять улыбалась, и мне было от этого легче.
Через год всё было готово. Я стоял напротив световой воронки в специальном скафандре, с воздушной подушкой за спиной, пистолетом за поясом и пачкой банковских карт во внутреннем кармане. Я спросил у мистера Шёнау, не было ли у того счёта, который бы он открыл в далёком восемнадцатом году. Он дал мне несколько таких карт, подключённых к десяткам счетов в разных странах мира. Денег должно было точно хватить, снимать нужно было всё и сразу до того, как опомнится служба безопасности банка. Хотя мистер Шёнау уверил, что сам в то далекое время очень много снимал, проводя бесчисленное количество всевозможных операций, поэтому страшного никто не заметит, даже он сам. На всякий случай я взял с собой и наличные, их должно было хватить на первое время.
Селена вбила в машину дату прибытия.
Я зашёл в кабину капсулы и, встав посреди неё, скрестил руки, прижал голову к груди. Так готовятся к аварийной посадке. Я готовился к чему похуже. Селена смотрела на меня, и я чувствовал её волнение даже через стеклянные стены бокса, но не хотел видеть этого взгляда. Я знал, что она прощается, знал, что половина её не верит, что увидит меня опять.
Наконец, стены капсулы затрещали и наполнились сильным гулом, тысячи световых лучей пронзили пространство вокруг меня, закручиваясь в воронку. Всё, что я должен был ощутить, – давление, нарастающую мощь или боль, но ничего не происходило. Я подумал, что эксперимент не сработал и открыл глаза. Через затемнённые стёкла очков – только яркие проблески света где-то вдали и подо мной, и я посреди пустоты… Лишь огромное, глубокое пространство, гораздо большее, чем воронка казалась снаружи, окружало меня бесконечностью, и я с лёгкостью нёсся по той пустоте – к яркому свету, что сиял ослепительно-белым на выходе из темноты. Я чувствовал невесомость, я чувствовал, как упрямая сила белой дыры тянет меня на выход. Оглядел свой костюм – всё было на месте. Никакого давления, ничего, что причинило бы мне хоть какую-то боль. Я парил будто в космосе. Вдруг меня потянуло вниз, и чем быстрее я приближался к выходу, тем тяга была сильнее. Меня затошнило, загудело в ушах, я хотел видеть всё, хотел наблюдать за каждым из миллиона световых лучей, но не мог разомкнуть глаз. Меня закрутило с немыслимой силой и выбросило из пустоты. Я почувствовал притяжение. Я был на земле.