Дезертир

Гиренко Геннадий

– Подобного больше не произойдёт.

Он обнял Лию за плечи, прижимая её голову к груди. Девушка затихла, вслушиваясь в биение его сердца – мощное, спокойное и уверенное. Его удары успокаивали. Едва шевеля губами, девушка тихо повторяла:

– Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

– Что ты делаешь?

– Ты не поверишь.

– Что?

Она подняла голову и улыбнулась.

– Невероятно. Наши сердца бьются в одном ритме! Вот, послушай!

Он улыбнулся, целуя её в глаза.

– Ребёнок! Ты совсем ещё ребёнок.

– Там, на поляне, когда я не

услышала биения твоего сердца, мне показалось, что и моё остановилось также, – грустно произнесла она. – Не знаю, что было со мной в тот момент. Наверно, я потеряла рассудок. От гнева моё тело приобрело вдруг такую мощь, что в какой-то момент я поняла: в моих руках находится весь мир. Возможность его уничтожить. Мне стало так страшно, Стив! Не знаю, чего я испугалась больше: потерять тебя или же своего могущества. Разве это правильно? Разве правильно, что одному человеку позволено совершить нечто такое, отчего всё, что нас окружает, что мы так любим, чем восхищаемся, по одному неосознанному порыву может превратиться в прах? Разве правильно, Стив?

Она поглядела ему в глаза. В этом взгляде он прочитал столько боли, что невольно опустил голову, боясь, что и сам сможет поддаться подобному страху. Что ей ответить? Что страх – это чувство, останавливающее нас от необдуманных поступков? Что это хорошо, когда она его ощущает? Поймёт ли она его? Вместо этого он ей ответил:

– Детка, ты должна научиться контролировать свои чувства.

– Но как? – Лия отстранилась. – Как, например, можно контролировать любовь или контролировать горе? Как можно, стоя на коленях перед мёртвым любимым, контролировать свои чувства? Скажи мне: как? Это выше наших сил, Стив. Мы не властны над этим.

Пол под ногами закачался. На этот раз толчки ощущались сильнее. Где-то на этажах зазвенела сигнализация. Послышались тревожные голоса постояльцев, выскочивших в испуге в коридоры. Отель пробуждался от забвения гулом от топота ног, мелодичными переливами открывавшихся дверей и звяканьем колокольчиков, уносившихся к транспортным терминалам лифтов.

– Лия, не надо, успокойся. Давай поговорим о чём-нибудь другом! – с тревогой воскликнул Стив, крепко прижимая ей к себе. – Посмотри на меня! Всё хорошо. Я с тобой. Возьми себя в руки?

В номере сперва тихо, но с каждой секундой всё нарастая, зазвучала мелодия. Ангел не удержалась – всё-таки сделала свою попытку.

– Какой ишак врубил музыку? – взревела из их спальни до этого притихшая Мэган.

Это подействовало лучше любого успокаивающего. Особенно её вид.

Мэг обозначилась в проёме дверей в образе только что эксгумированного покойника. Тушь с её глаз плавно перетекла на щёки, губы смазались, а потрёпанный ёжик ирокеза небрежно перетянут непонятной тряпкой неопределённой расцветки. Стиву показалось, что это ажурная наволочка с кроватной подушки перекочевала на её голову. Страшно подумать, чем она её смочила, прежде чем намотала на себя! Весь вид некогда бравого капрала говорил, что ближайшие сутки она провела под дорожноукладочной машиной.

Пошатываясь, Мэган прошла в зал. Покачала

головой, с ненавистью глядя на сидевших в уголке влюблённых, и осуждающе произнесла:

– Сидите? Ну-ну… – после чего направилась к входной двери.

Сейчас она ненавидела всех и вся. Её мутило. А головная боль окончательно её доконала, никак не желая проходить.

– Что это с ней? – шёпотом спросила у Стива Лия.

– Похмелье. Тебе не понять.

Двери перед Мэган автоматически раскрылись, и она буквально носом упёрлась в живот собиравшейся оповестить о своём приходе Тризер.

Изерианка была выше её почти на две головы. Мэган медленно перевела взгляд выше, с ненавистью посмотрела на нежданного гостя и, цедя сквозь зубы каждое слово, бестактно спросила:

– Тебе чего? Заблудилась?

– Пришла забрать вонючку, Белоснежка, – невозмутимо ответила та. – Не видела такой?

– Вонючая – это я. А Белоснежка? – Мэг через плечо указала большим пальцем себе за спину. – Это к ней. Кого именно надо?

– Тебя я не выдержу. Ты что, в сортире ночевала?

– Проваливай! – Мэган отодвинула изерианку в сторону и выглянула в коридор. – Эй, есть кто живой? – заорала она, морщась от боли и придерживая рукой голову. – Я ещё долго аспирин буду ждать? – Затем тихо добавила: – Козлы!

Тризер прошла в помещение. По-хозяйски огляделась и, заметив сидевших на полу Стива и Лию, прохрипела:

– Ну и вонь же у вас тут, братцы!

– И тебе здравствуй! – Стив поднялся на ноги, помогая встать Лии. – Это Тризер, я тебе о ней рассказывал.

Лия расширенными от удивления глазами глядела на инопланетную гостью, о которой её уже заранее предупредили.

В общем, чувства особой настороженности она у неё не вызвала. Да, необычная, но не более того. Видала и не таких. Чего только стоит та гусеница, в космопорте Изерии!

– Привет, – сказала она.

– Оклемалась, спящая красавица! – пророкотала внутренним голосом Тризер. – Думала, я тебя уже больше не увижу. В бодром состоянии, разумеется. – Она огляделась. – А где эта говорящая бетономешалка? Она мне пилота угробила! Пришлось его поменять.

Ангел, услышав отзыв в свою сторону, решила временно промолчать. Поняв, в чём дело, Стив решил её отмазать. За неё ответил он:

– Ангел сейчас занята: вычисляет оптимальный вариант, чтобы и мы уцелели, и наши рожи были в шоколаде. Что насчёт взвода поддержки? Танакис отморозился, спросить не у кого. Может, ты в курсе?

– Будет вам поддержка. Только определитесь, когда. А так… Сам понимаешь. Два десятка вооружённых до зубов изерианцев и два абордажных байка, даже дурак задаст вопрос: зачем они топчутся здесь, посреди города?

– Логично, – Стив согласно кивнул.

В помещении вновь появилась Мэг. В её затылок дышал Крейг, и он явно был далеко не в восторге от вида повстречавшейся ему по дороге девицы. В руках она держала сумку, при этом удивляясь больше всех, откуда она могла там оказаться.

– Что ты опять раздобыла, Мэг? – раздражённо спросил Стив. – У кого ты это отобрала?