Действуй, жена!
Шрифт:
— Леш, — бубню я в который раз, — может, как-то избавиться от этого ужаса? Ну, полицию вызвать, например!
— Я тебе уже объяснял, Кирюшенька, — нахально улыбается звезда экрана. — Придется переждать. Их никакой силой не сгонишь. Обратная сторона популярности, — довольно хмыкает он. — Выгляни в окно, посмотри, сколько человек меня любит!
— Меня это должно вдохновить? — фыркаю я. Тянусь за телефоном, собираясь полистать ленту Вконтакте и в Инстаграм, но наткнувшись на первый же пост, останавливаю себя. Из всех новостей лидируют сообщения о нас с Лехой. Написал
«Мы за тебя отомстили, Симона!» — заверили дурбалайки свою подружку.
— Спасибо большое, девочки, — пробурчал, усмехнувшись, Леха и позвонил брату. — Пока ты там штаны протираешь, бро, я узнал, кто изгадил машину моей Кирочки!
«Вот это талант — все ставить себе в заслуги», — думаю я, накидывая на плечи тонкую шаль. Меня трусит то ли от усталости, то ли от нервов. «Это надо было так влипнуть, — ругаю саму себя и снова пытаюсь понять, каким образом на меня вышел Пирогов. — Я же нигде не наследила! — в который раз сокрушаюсь мысленно. — Как? И где? Обидно, но я всегда была так аккуратна! Но спалилась… вот только на чем?»
Передача «Что? Где? Когда?», транслируемая сейчас в моей голове, сильно утомляет, но я, расхаживая по квартире, продолжаю перебирать факты. И к своему ужасу ни одного не нахожу. А это означает полный провал…
— Не бегай туда-сюда, — фырчит Воскобойников. — Отдохни немного, малыш, — добавляет он вкрадчиво и, подойдя сзади, пытается обнять за плечи.
— Мы тут одни, — отмахиваюсь я, как от назойливой мухи. — Нефиг приставать…
— А как же тренировки, Шакира? — пожимает он плечами и все-таки притягивает меня к себе. Даже мой локоть, просунутый между нашими телами, не имеет для него значения. — Пора тренироваться, мать. Если ты на публике станешь вырываться, то у нас обоих будут большие неприятности.
— Тебе-то что? — устало бурчу я.
Но Леха, игнорируя мой вопрос, накрывает мои губы требовательным и сладким поцелуем.
Сколько он длится, я не знаю, но чувствую, что меня накрывает с головой. И лишь трезвонящий айфон приводит меня в чувство. Малика! Только на нее стоит песня Таркана «Дуду».
Привычно бурча «алло», я точно знаю, что вот только сейчас предстоит самый трудный разговор. Невозможно уклончиво ответить или соврать человеку, который знает все или даже чуточку больше.
— Выйди в степь, — бубнит Малика в трубку, имея в виду наш секретный аккаунт в Телеграм.
И буквально через пару минут я пишу сестре всю правду.
— И что теперь делать? — спрашивает она и тут же успокаивает. — Керри обещал помочь. Пришлет человека. Он поможет тебе выбраться из страны. Пересидишь у нас. А может быть, выйдешь замуж за кого-то из наших друзей.
«Прекрасная перспектива, — фыркаю я и отвечаю с улыбочкой.
— Я не люблю восточных мужчин. Скажи Керри, пусть никого не присылает.
— Тогда я отправлю те стопятьсот фоток, присланных за последние полчаса. — Мы так разоримся, Шакира…
— Присылай, — соглашаюсь я, — но больше не покупай. Зачем платить за козла в собственном огороде? Если хочет красивые фотки, пусть организует съемку будто бы со стороны.
Как только письмо попадает в почтовый ящик, показываю снимки Воскобойникову. Как ни странно, Лехе эта идея приходится по душе. Он слишком придирчив и непримирим к снимкам поклонников.
— Смотри, — морщит нос. — Здесь у меня лицо засвечено, а тут у тебя виден второй подбородок…
— Нет у меня никакого второго подбородка, — рычу я и норовлю двинуть Воскобойникова кулаком в печень. Но нельзя… У мальчика больная рука!
— Пусть опубликует эту, — тыкает он пальцем в экран моего сотового. — Гляди, какая фотка милая. Мы идем с тобой за ручку и смотрим друг на друга как любовники. Да я бы и сам решил, что между нами полыхает пожар!
«Гори оно все синим пламенем, — мысленно огрызаюсь я, а вслух деловито осведомляюсь. — А что писать, ваше превосходительство?
— В обычной манере, Кирюха, — солидно кивает он, входя в роль барина. За что и получает пяткой по голени.
— Хорошо, — ухмыляюсь я и за несколько минут стряпаю текстик, суть которого сводится к простому вопросу «Зачем нормальной бабе этот выпендрежник?»
— Отличный текст, любимая, — кряхтит Леха, читая мою нетленку. — Здорово получилось. Через месяц-другой напишешь, что поняла. И только великая любовь может притянуть двух таких непохожих людей.
— Сомневаюсь, что это кому-то интересно, — пожимаю плечами я. — Твой отход от шаблона может тебе стоить карьеры, — предупреждаю строго. — Люди опасаются всего, что им непонятно.
— А мы им объясним, дорогулька, — веселится Воскобойников. — А может, и тебя надо снимать в кино. Фактура отличная! Камера тебя любит. Пропишу-ка я для тебя роль в новом фильме!
— Иди на фиг, — отмахиваюсь я и бреду в зал, где в выкатной тумбе около дивана у меня разместился бар. Достаю виски, колу и невысокие хрустальные стаканы с кривыми гранями.
— Тебе нельзя, — вздыхаю притворно. — Ты лекарства пьешь, — бурчу я, убирая обратно в паз один стаканчик, и тут же натыкаюсь на пронзительный Лехин взгляд.
— С каких пор чешуя дракона и хвост единорога признаны лекарственными средствами? Или что ты мне там даешь, Шакира? — ухмыляется Воскобойников.
— Запатентованный во всем мире препарат, — пожимаю плечами. — Я соврала твоей матери, представляешь? — делаю я большие глаза и уже собираюсь налить себе виски в стакан, как слышу рык Воскобойникова.
— Отдай бутылку и достань еще один стакан. Твою мать, Кира, — тянет он через секунду, бросив только один взгляд на этикетку. Это же односолодовый виски от Гленморанж. Разбавлять его колой или даже запивать ею — просто преступление!