Действуй, жена!
Шрифт:
— Этот вопрос для Киры относится к интимным. Мама, девочки, — добродушно бросает Леша, — мы хотим пожить для себя. Насладиться жизнью, пока молоды…
— Но с детьми не следует затягивать, — глубокомысленно замечает Нина. — Может, какие болезни вскроются.
— Да рождение ребенка в более позднем возрасте увеличивает риск синдрома Дауна, — глубокомысленно замечает Ксения. — Тебе уже тридцать два, Шакира… Часики тикают…
За каких-то сорок минут меня попытались обвинить в браке по залету, затем в неспособности родить здорового ребенка.
— Ты — молодец, Ксюша, — улыбаюсь я старшей сестре Воскобойникова. — Выучилась на гинеколога, я смотрю. Хорошая профессия, лучше заглядывать в глубину человеческого тела, чем документы на столе перекладывать…
— Что за чушь? — возмущается Ксения. — С чего ты взяла?
— Ну, ты профессионально даешь советы… Наверное, имеешь соответствующее образование…
— Нет, — отмахивается та, не замечая, как попадает в ловушку. На румяном лице застывает печать негодования. Темные глазки распахиваются от возмущения. — Я читала в интернете…
— Стоит ли верить всякой писанине? — вздыхаю я притворно. — Вон про моего Лешеньку пишут все кому не лень.
— Это ужасно, — томно вздыхает Нина, прикладывая руки к груди. — Каждая публикация для меня — сердечный приступ, — жалуется она театрально. — Приходится вызывать скорую.
— Проще нанять доктора, — парирую я. — О Леше публикации выходят ежедневно. И если приступы происходят с такой же регулярностью, — заботливо сообщаю я, — то врач должен находиться рядом двадцать четыре часа. Я беспокоюсь, милый, может, стоит нанять маме медицинскую сестру? Пусть живет прямо в доме…
— Нет-нет, — идет на попятный Нина. — Все не так плохо, Кирочка, — улыбается она самой сладкой улыбкой. И если мне не изменяет память, это означает, что сейчас рванет.
— А где вы собираетесь жить? — притворно-ласково интересуется она, впиваясь в меня напряженным взглядом. — Лешеньке нужно писать сценарий. Поэтому наша дача в Перловке подойдет идеально. Место за городом, уединенное…
— Кира работает, мама, — сурово встревает в материнскую патоку Леха. — Я хотел бы пожить здесь. Тебя, любовь моя, на работу будет возить водитель, — заявляет он и при всех целует меня в нос.
— Как скажешь, любимый, — воркую нежно и невзначай дотрагиваюсь до здоровой руки любимого. — Но я и сама прекрасно вожу машину. Ее нужно будет забрать с офисной парковки.
— Сейчас пацанам скажу, пригонят, — небрежно бросает Лом, откинувшись на высокую спинку стула. — Да и около здания ее никто не тронет. Не волнуйся, девочка, все под контролем.
— Тогда вечером заберу, — киваю я, вытирая губы салфеткой. — Леша, мы же вернемся вечером на Адмиральскую?
— Я планировал заночевать здесь, малыш, — вздыхает Леха, снова беря меня за руку. — Съездим за твоими вещами и вернемся. Мне же еще работать.
— Да, конечно, — соглашаюсь, поворачиваясь к Воскобойникову всем телом. — Но тебе бы поберечь себя. Вон, прошлую ночь не спал. Читал Шекспира
— Нет, — мотает он головой и сразу тянется ко мне с поцелуем. — Твое обезболивающее, Кирюшенька, бронебойное. Только недавно дергать начало. Но мы же к тебе за вещами поедем и лекарство возьмем.
— А что за таблетки? — обеспокоенно спрашивает Дана. — Сертифицированный препарат?
— Нет, — легкомысленно отмахиваюсь я. — Настоянные на самогонке сосновые почки с чесноком. Отлично помогает, — улыбаюсь ласково. — Я давно не верю в официальную медицину. То ли дело народные средства. Вон и Лешеньке сразу полегчало. Правда, милый?
— Конечно, дорогая, — мурлычет Воскобойников. — Мировые таблетки. Нужно еще на ночь выпить.
— Так что это за лекарство? — обеспокоенно спрашивает Нина Вадимовна. — Я подумала, что настойка… Ну, с твоих слов, Кира.
— Таблетки, — подтверждаю я слова любимого. — Сначала почки с чесноком настаиваются на самогонке, потом к ним добавляют куркуму и шафран, — фантазирую я на ходу, — а затем прессуются.
— Ты сама их делаешь? — удивляется Вера и чуть не ловит меня с поличным.
— Нет, — отмахиваюсь я, — что ты?! Моей сестры нянька изготавливает. Она — бедуинка. Раньше всех и вся лечила мочой верблюда. Мне кажется, она ее до сих пор везде добавляет…
— Что? — охает Нина. — И ты это пил?! — гневно смотрит на меня и жалостливо на маленького сыночку. — Леша…
— Да все в порядке, мам, — улыбается Воскобойников. — Мне помогло, и это главное.
— А ты сама пьешь эти… таблетки? — уточняет Ксения.
— Ну конечно, — киваю я. — Когда что-то болит, обязательно принимаю. Ну там пмс, месячные, или ноет зуб. Как рукой снимает. Хотите, я и вам принесу…
— Нет, спасибо, Кирочка, — поджав губы, замечает Нина Вадимовна и, поднявшись из-за стола, добавляет строго. — Леша, можно тебя на минутку?
— Конечно, мама, — тут же соглашается послушный сын и, как телок на привязи, трусит за матерью. Следом подтягивается и трехголовая гидра.
— Сейчас начнут отговаривать, — ухмыляется Лом, наливая коньяк в наши с ним рюмки. — Ты, конечно, крута, мать. Креативно подходишь к проблеме.
— Профдеформация, — бубню я, ловя себя на мысли, что хотела бы сейчас оказаться в соседней комнате и вставить парочку веских аргументов против себя самой.
«Передумай, Леша, пожалуйста, — прошу я мысленно. — Согласись с матерью и сестрами. Если нас обоих затянет в старый омут, ты сумеешь вынырнуть и выскочить на бережок. А я как в прошлый раз пойду ко дну».
Глава 7
Всю обратную дорогу Леха задумчиво смотрит в окно. Лишь его рука на моей ладони говорит о том, что соскочить не удалось. Нотации родственниц, конечно, подействовали на Воскобойникова, но от своих планов на меня он не отказался.