Девятимечье
Шрифт:
Владыка с интересом смотрел на Иху, она сильно удивилась его интересу – было бы на что смотреть, и так знает, что уродлива. Лицо вовсе не плоское, клыки маленькие, нос не крючком, жира совсем нет, да еще и моется каждый день в ручье, женщиной от нее не пахнет. Ни один мужчина на такую и не посмотрит! Единственный, кто однажды был с Ихой, пожилой, иссеченный шрамами Бурхат Кривой Нос, брал ее сзади, чтобы не видеть такое убожество. И считал, что оказывает худой некрасивой девке величайшую милость – согласился только после того, как она несколько дней носила ему пойманных зайцев и униженно умоляла снизойти. Обидно,
В этот момент девушка вспомнила рассказы шамана о предстоящем возвращении Владыки и задохнулась от ужаса. Сердце сразу ушло в пятки – она все равно умрет этой ночью, и страшно умрет! Заживо зажарят на медленном огне! Шаман говорил, что коли Великого Темного первой встретит женщина, то должна предложить ему себя. А если он не захочет, то эту женщину зажарят ему в жертву не убивая… Но разве мужчина может захотеть такую уродку, как Иха? Она глухо завыла.
– Что случилось, девочка? – встревожился Владыка. – Почему ты опять плачешь?
Захлебываясь слезами, Иха рассказала почему и была потрясена диким гневом, рванувшимся из глаз Владыки. Она закрыла лицо руками и заревела уже в голос, умоляя убить ее быстро и прямо сейчас. Уж лучше умереть от рук Повелителя, чем… Однажды она видела, как жарили принесенную в жертву девушку, помнила как страшно и долго та умирала.
– А почему ты так уверена, что я тебя не захочу? – со смешком спросил Владыка.
– Я уродлива… Меня никто не хоче-е-е-т…
– Как по мне, – хмыкнул он, – так ты весьма привлекательна. Необычно выглядишь, но не более того.
– Я-я-а-а?!. – вытаращила глаза Иха.
– Ты-ты, – иронично усмехнулся Темный.
– Возьми меня, Владыка! – выдохнула девушка, глядя на него слезящимися от радости глазами. Она не умрет – наоборот, будет пользоваться в племени величайшим уважением, как первая женщина-урра, удостоившаяся внимания вернувшегося Повелителя!
Иха тут же повернулась задом и стащила штаны, пребывая в уверенности, что видеть ее некрасивое лицо будет ему неприятно, ей объяснили это в свое время очень доходчиво. Однако Темный повернул девушку к себе и обнял. О случившемся затем она вспоминала долго, хотя еще не раз грела Повелителю ночью постель. Бурхат был груб и жесток, кроме боли и отвращения Иха тогда ничего не почувствовала, просто так было надо – если девушка до двадцати лет не лишалась девственности, то ее изгоняли из племени, как никому не нужную. Поди выживи в одиночку на пустошах.
Владыка оказался настолько нежен, что юная урра забыла себя от наслаждения и кричала в голос. Только когда все закончилось, девушка заметила, что случившееся видели воины у ворот, услышавшие ее крики. И страшно смутилась, ведь все, что бывает между мужчиной и женщиной, – дело потаенное, другим об этом знать негоже.
– Ты кто?! – зло рявкнул Рых Белый Кот, стоящий этой ночью на страже. – Ты… это… откуда?!.
Владыка отпустил Иху и достал из своего тела пылающий серым огнем меч. Кряжистый урр некоторое время потрясенно смотрел на него, затем выронил копье, рухнул на колени и хрипло выдохнул:
– Великий Темный!
– Меня иногда называют и так, – холодно сказал Владыка. – Зови вождя и шамана. Быстро!
Воин поклонился и исчез. Совсем скоро в воротах Цитадели появились два запыхавшихся
– Приветствуем тебя, Повелитель! – голос вождя дрожал, шаман вторил ему. – Мы счастливы, что дожили до этого дня!
– Не лгите, – усмехнулся тот. – Радоваться вам нечему, ибо ваша спокойная жизнь закончилась. Началась война, большая война. Но хорошо, что вы сохранили верность. И хорошо, что вообще выжили. Больше на Архре уррун-хурров не осталось, после Великой войны перебили всех.
– Всех… – повторил шаман и нервно поежился.
– Да, всех, – подтвердил Владыка. – На Пустошах Марранхи ваш народ сохранила магия моего предшественника. Но жилось вам здесь, как я понимаю, непросто?
– Непросто… – склонил голову, согласился вождь. – Но не это важно! Главное – мы сохранили твои заветы!
– Опять ложь, – недовольно скривился Темный. – Я никогда не требовал приносить мне жертвы, тем более, так страшно. Заживо девочек жарить?! С ума посходили?! Запрещаю это раз и навсегда!
– Как прикажешь, Повелитель! – шаман выглядел перепуганным, ведь это он, выходит, нарушил заветы. А значит, заслуживает наказания.
В этот момент его взгляд упал на стоящую за спиной Владыки Иху, и старик забыл обо всем, задыхаясь от возмущения и тыкая в девушку пальцем. Та не сразу поняла в чем дело, а поняв, отчаянно покраснела – оказывается, она забыла надеть штаны после всего случившегося и щеголяла с голым задом.
– Что такое? – удивился Темный. – Что вам эта малышка сделала? Учтите, я взял ее, как положено по вашему обычаю. Потому не смейте ее обижать!
– Пусть штаны наденет! – не выдержал старик. – Ну до чего же бессовестная девка! Она в тебя не верила, Повелитель, потому ее сюда и отправили!
– Ничего страшного, теперь она убедилась, что я существую, – иронично ответил Владыка. – Очень даже ощутимо убедилась. А разбойниц и ниспровергательниц устоев я люблю, они на многое способны.
Иха поспешно натянула штаны, сгорая от стыда – надо же было так опозориться! Теперь на ней все племя смеяться будет! Додумалась тоже – перед вождем с шаманом своей худой задницей сверкать. Еще бы и в стойбище в таком виде поперлась, тогда бы совсем "хорошо" стало! Вот же дура несчастная!
Однако когда Владыку повели в дом собраний, Иха пристроилась за его спиной, впервые в жизни ощущая себя защищенной. И никто не осмелися погнать ее прочь, как случилось бы еще вчера! Шаман только покосился неодобрительно, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать? Девку захотел Повелитель, а значит, она теперь неприкосновенна и может делать все, что ей угодно. Никто не решится поставить ее на место.
Дом собраний был довольно старым, выстроили его еще лет сто назад из серого гранита, которым изобиловал остров. Там никто не жил, только собирались воины и охотники. Женщин обычно в него не допускали, только во время жертвоприношений они приходили сюда, чтобы получить кусок плоти жертвы. Шаман поежился – вернувшийся Владыка запретил жертвоприношения… Деваться некуда, придется забыть о них, хотя испокон веков предки приносили Великому Темному в жертву молодых девушек. Но Повелитель сказал, что никогда не требовал этого, что это – нарушение его заветов. Как же так получилось? Верили ведь, что поступают правильно…