Девятимечье
Шрифт:
Тут слезы прорвали запруду, Иннет рухнула головой на колени и забилась в рыданиях, снова видя перед глазами эту страшную картину. Первой возле нее оказалась Ринна Нирен. Женщина-капитан обняла плачущую, сама не сдерживая слез, простой рассказ несчастной матери рвал душу каждого, кто его слышал и в ком осталось хоть что-то человеческое.
– Держись, сестра, держись! – яростно шептала ей на ухо капитан Нирен. – Мы им за все отплатим, клянусь, за все! Это я тебе говорю – капитан Ринна Нирен! Я убивала этих подонков и буду убивать!
– Капитан Нирен? – подняла на нее почти ничего не видящие глаза Иннет. – Спасибо тебе… Сестра.
– Ведь ты отомстила этому зверю? Даже до нас, пиратов, дошли слухи о награде за твою голову.
– Отомстила… – глухо сказала женщина. – Да только месть не вернет мне ни Эрмера, ни Сири. Я лучше расскажу, что дальше было.
Она откашлялась и продолжила
– А когда я стояла там, не веря глазам и все еще надеясь, что это кошмар, что я вот-вот проснусь, ко мне подошли мои же сослуживцы с приказом о моем аресте. Я умоляла их хотя бы добить моего несчастного мужа, чтобы не мучился больше, но они только отворачивались – им запретили. Я умоляла хотя бы дать мне похоронить косточки моей девочки, но мне не разрешили и их растащили собаки… И тогда во мне что-то вспыхнуло, какая-то странная сила наполнила тело, ненависть заслонила собой все. Я перебила их, как детей, а ведь они были опытными воинами. Одного только ранила и пытками заставила рассказать, кто это сделал. Людоедом оказался молодой герцог, наследник престола. Он проезжал мимо и ему приглянулась моя Сири. Подонок приказал схватить малышку и зажарил живьем, а выбежавшего на страшные крики ребенка мужа распорядился посадить на кол. После своей жуткой трапезы людоед узнал, что сожрал дочь собственного офицера. Тогда он, ничтоже сумняшися, приказал схватить и казнить меня. Что-то накатило на меня после рассказа бывшего сослуживца, и я спокойно, одним движением, свернула ему шею. Каким-то образом, я уж и не помню как, замаскировалась и начала свою охоту. Три месяца длилась она, и я настигла людоеда только в Маре. Странная сила продолжала вести меня, я почти ничего не запомнила из того времени, помню только сжигающую все ненависть. Я убивала тогда за кусок хлеба, не жалела никого и ничего. Кроме, как о мести, ни о чем не думала. И в одной из таверен мне удалось выследить подонка. Герцог решил поразвлечься и приказал установить прямо в комнате кол, а затем привести к нему пойманную на улице девушку. Их высочество обожали отдыхать под крики умирающих… Я проникла туда сквозь крышу, оглушила герцога, вырвала ему язык, чтобы не позвал стражу, добила несчастную девчонку и усадила зверя на тот же самый кол. И оставила на столе приговор. Ибо я не просто убила его, а судила и приговорила. Вскоре после этого за мной началась охота. Старый герцог рвал и метал, объявил за мою голову награду. Нигде я не могла остановиться больше, чем на несколько часов, драться приходилось постоянно, я была вся изранена, да вы и сами видели. Не знаю, как и зачем я осталась в живых, последние дни этой погони я просто не помню. Очнулась в горах, в хижине старого отшельника.
– И что же? – осторожно спросил кто-то.
– Он очень многому научил меня, этот старик, многое заставил понять и осознать, – столь же глухо ответила Иннет. – Ведь раньше, когда я была счастлива, когда у меня были муж и дочь, я закрывала глаза на все ужасы нашего мира. Я в упор не видела того, чего не хотела видеть. Я не хотела обращать внимания на чужую боль и на несправедливость, не хотела осознавать, что подобное тому, что сделали со мной, происходит у нас каждый день и со многими. Я не слышала криков несчастных и думала только о себе. Что ж, так живут почти все люди… Но мне, после того, что пережила, нельзя было оставаться такой, мне для чего-то Создателем была оставлена моя никчемная жизнь, и я не хочу дальше просто существовать. Отшельник сумел открыть мне глаза, и именно он рассказал мне о вас, Магистр Книги, о вашей борьбе и вашей отчаянности, а позже я и сама услышала легенды об Эльноре Великом. И все, что я слышала, только утверждало меня в решимости отдать вам тело и душу, помочь всем, чем только смогу. Не хочу просто так подохнуть, хочу отомстить, но не просто, а попытаться помочь хоть кому-то избежать моей судьбы. Надеюсь, что вы приставите меня к нужному делу, что вам пригодится моя помощь.
– Я и сам только помогаю тому, кто изменит наш мир, тому, кто способен это сделать, – усмехнулся Эльнор. – И помощь любого для него ценна.
– А кто он? – с недоумением спросила Нарин, ее рыжая мордочка при этом не утратила хитрого выражения. – Забери меня Серый Убийца, если я хоть что-нибудь понимаю…
– Похоже на то, – сощурила глаза капитан Нирен, – что уже забрал.
– Кто знает, – развел руками маг, – кто знает… Думайте сами, я вам подсказывать не буду. Вам рано знать о том, кто ОН. С вами пусть остаюся пока только ваши догадки.
Только тут до сознания рыжей дошли слова "уже забрал", и она не то, что побледнела, а позеленела. Впрочем, остальные были потрясены не меньше.
– Учитель, Ринна права? – очень тихо спросила Ларна.
– Я не говорю ни "да",
Он перевел взгляд на брата и сестру из Фофара.
– Нас зовут, если кто еще не слышал, – встала с места девушка, – Сана и Афран Ап-Инар. Мы жили в Десмосе, маленьком городке недалеко от старой столицы империи, Ат-Лерана. Наш отец был старшим библиотекарем одной из императорских библиотек, известным в академических кругах ученым-лингвистом и переводчиком с древних языков. Он старался уберечь нас от ужасов окружающего мира, и мы почти не выходили на улицу, выросши среди книг и рукописей. Но мир все равно достал нас. Однажды я вышла купить масла для ламп, не зная, что городок навестила банда безумцев. Они накинулись на меня, когда я уже возвращалась домой, но мне повезло – вырвалась и бросилась бежать. Домой, конечно… Вот только двери за собой запереть не успела и они ворвались внутрь. Отца убили, библиотеку сожгли…
Сана разрыдалась, вспомнив это. Ее успокоили и рассказ продолжился. Девушке тогда повезло и она сумела спрятаться в закоулках библиотечного подвала. А когда выбралась, то вместо родного дома обнаружила выгоревшие руины и мертвого отца. Брат куда-то исчез, она долго искала его, но так и не нашла. У девушки не было ни родственников, ни знакомых, ни денег. Об окружающем мире она, выросшая среди книг и архивов, не знала почти ничего. Пару дней повозившись на пепелище, она пошла куда глаза глядят. Стража не пожелала искать банду, помочь ей тоже никто не захотел. О бродяжничестве Саны можно было бы написать отдельную книгу, но кому это интересно? Насиловали бедняжку бесчисленное количество раз, но ей все же повезло – никто не совершил с ней запретного. Несколько раз Сана заболевала и отлеживалась в заброшенных домах, боясь попадаться кому-нибудь на глаза – больных стража жгла живьем. Она быстро научилась бояться всего и всех, узнав свой мир с самой неприглядной стороны. Каждое новое знание, каждый новый опыт давался ей болью и кровью.
Она шла от городка к городку, от деревни к деревне. Кормилась когда подаянием, когда мелким воровством, а когда и проституцией. Но чаще всего голодала и холодала. Глаза девушки стали похожи на глаза затравленного зверька и мечта наесться досыта стала единственной ее мечтой. Так за два года бродяжничества Сана добралась до окраин новой столицы Фофара. Прямо за первыми лачугами она увидела на удивление уютный кабачок и решилась зайти, попросить каких-нибудь объедков. В таких заведениях почти не подавали, но голод оказался нестерпим – девушка не ела ничего уже дней пять. Да и замерзла до посинения, хоть погреться чуть-чуть, и то…
Войдя, Сана без всякой надежды окинула взглядом маленький, отделанный черным деревом зал. Он был почти пуст, только у стойки бара что-то пили несколько извозчиков, да у стены сидел за обильным ужином лысый старик в темно-красном теплом плаще с капюшоном. У него было жесткое, безжалостное лицо и равнодушный взгляд мутно-зеленых глаз. Тут оборванку заметил кто-то из официантов и замахал на нее руками, выгоняя на улицу. Сана, понимая, конечно, что это бесполезно, с отчаянной мольбой взглянула на лысого, жующего кусок сочного окорока. Он поймал ее взгляд, презрительно скривился и бросил ей:
– Пошла прочь! Не подаю!
И продекламировал:
В этом мире каждый сам за себя, И никто не укажет дорогу…Знакомые с детства строки что-то всколыхнули в застывшей душе девушки, и она дрожащим, срывающимся, тонким голоском завершила четверостишие:
Только стопчут, унизят тебя И никто не подпустит к порогу…Затем сгорбилась и пошатываясь побрела к выходу, в холод, ничего не видя от слез. Но у самой двери ощутила, как чья-то рука ухватила ее за плечо. Подняв голову, девушка увидела удивленное лицо старика.
– Откуда ты знаешь эти стихи?! – выкрикнул он. – Откуда?! Их не может знать никто, кроме меня и моего друга! Да он их сам и расшифровал не так давно! Говори!
Сана посмотрела на него и попыталась понять, что у нее спрашивают. Когда до нее дошло, она почти неслышно спросила:
– Вы знали моего папу?
– Твоего папу?! – переспросил, отшатнувшись, лысый. – Как его зовут?!
– Мастер-библиотекарь Радан Ап-Инар…
– А ты?
– Сана Ап-Инар.
– О, боже! – всплеснул он руками. – Девочка, да что же случилось?! Почему ты здесь в таком виде и просишь подаяния?! Я почти два года не получал ни единой весточки от Радана и очень беспокоюсь. Почему он не отвечает ни на мои письма, ни на письма наших друзей?