Девятая рота. Дембельский альбом
Шрифт:
Впрочем, одиночество его длилось недолго. К стоянке подъехали милицейские машины — оперативно-следственная группа и микроавтобус с передвижной криминалистической лабораторией. Тут же подкатила и «девятка» майора Кормухина.
— Как дела, дорогой? — жизнерадостно спросил он, поднявшись в будку к Олегу.
— Херово.
— А по-моему, очень даже неплохо! Ты же с Быкаловым законтачил?
— Точно, и погром тоже моя работа, специально организовал, чтобы с ним встретиться, а потом вам доложить, — на полном серьезе сказал Олег.
До Кормухина не сразу дошло, что над ним издеваются. Но он тоже был не лыком шит и умел держать удар,
Некоторое время они наблюдали за действиями оперов и криминалистов, уже приступивших к работе.
— Телку Быкалова сегодня видел? — прервал молчание Денис Витальевич.
— Видел, — не стал отрицать Олег.
— А чего так скис? Ночью не разглядел, а теперь понял, что девушка — твоя знакомая? — Кормухин расхохотался от души. — Вот она, жизнь! Сплошные сюрпризы!
— Вы и про это знаете?
— Конечно, знаю, наивный ты мой человек! Все не так просто, как тебе кажется. Само собой, я раскопал информацию о пассии нашего друга Быкалова. И вдруг обнаружил, что она твоя зна…
— Хватит, надоело уже! — оборвал его Олег. — Все-то вы знаете, везде суетесь, как хер в жопу. Думаете, вы власть, и вам все можно? Не лезьте хоть в душу, ладно?
— Да ты не психуй, а лучше помоги хорошей девчонке, дурила!
— Не понял, чем я-то могу ей помочь?
С лица Кормухина сползла ерническая улыбка, и он заговорил совсем другим, человеческим тоном. Рассказал Олегу, как долго Быкалов добивался близости с Ольгой, как она сопротивлялась его нажиму, а он, чтобы ее сломать, подсадил девчонку на иглу.
— Оля — наркоманка? — расстроенно спросил он.
— Сейчас уже нет, — успокоил его Кормухин. — Точнее, она не употребляет наркотики после курса лечения, который Быкалов устроил ей за границей. Ее кололи синтетикой, с нее легче соскочить, и психической зависимости у нее не было.
Олег молча переварил информацию, а потом спросил, правда ли, что Ольга теперь любовница Быкалова? Кормухин отрицательно покачал головой.
— Она скорее его пленница. Ольга его боится, через силу выполняет его прихоти. В душе ненавидит, конечно. Но что она может сделать? Быкалов сломал ее волю. Несчастная девочка. Только ты можешь ее спасти…
Конечно, Олег понимал, что Кормухин использует его в своих целях, манипулирует им. У ментов ведь даже учебники по оперативной работе есть, их учат, как это делать: вербовать, подставлять, короче, опускать и властвовать.
«Ну ладно, посмотрим еще, кто тут кого дурит…» — подумал Олег, а вслух сказал то, чего ожидал от него Кормухин.
— Да я убью этого гада!
— Отставить, — осадил его майор, правда, без всякого энтузиазма. — Это не лучший вариант. За решетку захотелось? Не делай глупостей. Сначала войди к Быкалову в доверие, сократи дистанцию до минимума, а там посмотрим. Никакой самодеятельности. Все дальнейшие инструкции будешь получать от меня лично. Ты понял меня, афганец?
Олег с мрачным видом кивнул. Внимательно посмотрев ему в глаза, Кормухин похлопал его по плечу и, ловко съехав по трапу вниз, присоединился к своей бригаде. Он был уверен на все сто, что Олег сделает все «с точностью до наоборот».
Подполковник милиции Анатолий Петрович Устрялов разглядывал, с осуждением покачивая головой, сидевшего напротив него за столом для совещаний Кормухина.
— Ну, что уставился на меня,
— Денис… — заговорил, наконец, Устрялов, — тебе никто не говорил, что ты — сволочь?
— Наоборот, я добрый, белый и пушистый, Анатолий Петрович! Уж и не знаю, почему ты так обо мне плохо думаешь! — Кормухин сделал наивное лицо и развел руками.
— Да потому, что парня ты провоцируешь на убийство, — вполне серьезно заявил начальник уголовного розыска. — Ты это понимаешь?
— Конечно, понимаю, я же не тупой.
— Самому-то нравится то, что делаешь?
— Очень нравится, Анатолий Петрович! Очень нравится! — повторил майор с нажимом. — У Быкалова — депутатская неприкосновенность. Значит, нужно использовать любые способы, чтобы его достать и уничтожить. Лютый в данном случае — идеальный вариант. За униженную и оскорбленную невесту своего погибшего друга он запросто замочит Быкалова. И потом, она ему нравится, я же вижу. Здесь, поверь мне, тонкая психология пошла, на грани срыва. Он ее, Ольгу эту, почему-то с какой-то Белоснежкой путает. И если он из-за нее грохнет Быка, ни милиция, ни госбезопасность тут будут ни при чем! Никто не повесит на нас убийство депутата. Все спишут на афгаский синдром максималиста Лютаева!
— Денис, это же свинство.
— Знаю, Толик, что свинство. Но мразь-то мы с тобой должны уничтожать, иначе эта же мразь нас проглотит с херами и яйцами. В конце-концов, я тысячу раз повторил Лютаеву, чтобы он не наделал глупостей. Он строго ориентирован на действия согласно моим личным инструкциям. Убийство Быкалова я ему не заказывал.
— Но ты же надеешься, что он не сдержится и прикончит Быкалова!
— Да, Толик, надеюсь. Другого способа нейтрализовать преступную деятельность Быкалова у нас нет.
— И того же Лютаева ты сам потом определишь за решетку. Я правильно говорю?
— Нет, не правильно. У меня для него есть другой вариант.
— Какой, если не секрет?
— Секрет.
— Вот как? — изумился Устрялов. — Кажется, я твой непосредственный начальник. И от меня у тебя имеются служебные секреты?
— Ладно, вставай, поехали, — сказал с загадочным видом Кормухин, поднимаясь на ноги.
— Куда еще?
— Поехали-поехали, там увидишь.
«Девятка» майора Кормухина вырулила из внутреннего двора отделения милиции и, стремительно набирая скорость, понеслась к загородному шоссе, направляясь к курортной пригородной зоне. Всю дорогу Кормухин, сидевший за рулем, молчал и делал вид, что поглощен обязанностями водителя.
Подполковник Устрялов тоже помалкивал, смотрел в лобовое стекло на дорогу перед собой и думал о своем, ментовском. Захочет майор объяснить, что за игру он затеял, сам скажет. Долгая милицейская служба приучила Усгрялова ничему не удивляться и постоянно ждать от судьбы всяких гадостей и подстав.
Ведь она, судьба — не разбирает ни правых, ни виноватых, опускает и возвышает всех подряд, без разбору, независимо от того, что люди делают по жизни. Никакой системы в ее действиях подполковник Устрялов не усматривал, а потому давно уже перешел на позиции, как он говорил, разумного фатализма. То есть, минимального вмешательства в вялотекущие процессы. И в быстротекущие тоже.