Девять принцев Эмбера
Шрифт:
— Спасибо, брат, — сказал я.
— Правду говорят, что встречаться при лунном свете — дурная примета, — заметила Дейдра.
— Ты предпочла бы остаться привязанной к дереву? — спросил Рэндом, и она не нашла, что ответить.
Мы лежали за кустом, не шевелясь, и вскоре на поляну, где горел костер, вышли трое людей. Они посмотрели по сторонам, и один из них внезапно нагнулся и понюхал землю.
— Вейры, — прошептал Рэндом, и дальнейшее я увидел, как в тумане. Незнакомцы упали на четвереньки, и лунный свет как-то странно посеребрил их серые одежды. Три пары горящих
Я проткнул первого волка шпагой, и ночную тишину прорезал мучительный человеческий вопль. Рэндом одним ударом отсек голову второму, а Дейдра, к моему изумлению, подняла третьего волка высоко в воздух и с размаху ударила о колено, переломив ему позвоночник, словно сухую спичку:
— Скорее! — вскричал Рэндом. — Проткни их своей серебряной шпагой!
Я послушно воткнул клинок сначала в одного оборотня, потом в другого. Послышались еще два душераздирающих вопля.
— Надо уходить, — решительно заявил Рэндом. — Здесь нельзя оставаться.
Примерно через час, в течение которого мы продирались сквозь высокий кустарник, Дейдра не выдержала.
— Куда это мы идем? — спросила она.
— К морю.
— Зачем?
— Оно хранит память Корвина.
— О чем ты говоришь?
— О Ребмэ, естественно.
— Сначала тебя там убьют, а потом скормят твои куриные мозги рыбам.
— Я не пойду с вами. Мы расстанемся на берегу, а ты поговоришь с нашей сестрой.
— Ты хочешь, чтобы он вновь прошел Лабиринт?
— Да.
— Это рискованно.
— Знаю… Послушай, — обратился он ко мне, — ты честно все рассказал, и поэтому я хочу предупредить: если окажется, что ты — не Корвин, тебя ждет гибель. Но я убежден, что ты не можешь быть никем другим. Твое поведение, несмотря на потерю памяти, говорит само за себя. Рискни, поставь жизнь на карту, и если пройдешь испытание, которое мы называем Лабиринтом, наверняка все вспомнишь. Согласен?
— Не знаю, — ответил я. — Что такое Лабиринт?
— Ребмэ — призрачный город, отражение Эмбера на дне морском. То, что происходит в Эмбере, отражается в Ребмэ, как в зеркале, и живут там подданные Льювиллы. Меня они ненавидят за кое-какие грехи молодости, но если ты поговоришь с ними откровенно и, возможно, намекнешь на цель своего путешествия, думаю, они разрешат тебе пройти Лабиринт, который, хоть и является зеркальным отражением основного, ничем от него не отличается и дает власть над отражениями детям нашего отца.
— Для чего мне нужна эта власть? — спросил я.
— Чтобы понять, кто ты такой.
— В таком случае я согласен.
— Хорошо. Нам надо идти строго на юг. До Лестницы несколько дней пути… Ты пойдешь с нами, Дейдра?
— Я пойду с моим братом Корвином.
Я знал, что она так ответит, и обрадовался.
Мне было страшно, но я обрадовался.
Мы шли всю ночь. Нам удалось избежать встречи с тремя вооруженными отрядами, а наутро мы улеглись спать в пещере.
5
На
Восходящее солнце отражалось в пенящихся волнах миллиардами танцующих искр, слепящих глаза. В течение двух дней мы питались одними фруктами, запивая их водой, но я позабыл о голоде, глядя на широкое полотно оранжевого, розового и красного песка с вкраплениями ракушек, плавника и отполированных голышей. А впереди лежало море, темно-синее, золотое, пурпурное; оно вздымалось и падало, мягко волнуясь под крышей фиолетового неба, в котором пел песню легкий бриз.
Гора Колвир возвышалась милях в двадцати от нас к северу. Она глядела прямо на солнце, баюкая Эмбер в своих объятиях, как нежная мать дитя, и золотая заря закрывала город радугой, словно вуалью. Рэндом посмотрел на вершину, скрипнул зубами и отвернулся. Не помню — по-моему, я сделал то же самое.
Дейдра дотронулась до моей руки, кивнула и зашагала вдоль берега. Мы с Рэндомом отправились следом. Видимо, она знала, куда идти.
Мы прошли примерно четверть мили, и нам показалось, что земля слегка дрожит под нашими ногами.
— Стук копыт! — воскликнул Рэндом.
— Смотрите! — Дейдра запрокинула голову и указала наверх.
Над нами парил орел.
— Долго еще идти? — спросил я.
— До пирамиды, — ответила Дейдра, и примерно в ста ярдах я увидел восьмифутовую остроконечную каменную кладку из больших серых валунов, отшлифованных временем и изъеденных водой, ветром и песком.
Стук копыт слышался все отчетливее; прозвучал сигнал рога, но не такой мощный, как у Джулиана.
— Бежим! — крикнул Рэндом.
И мы побежали.
Орел мгновенно снизился, и Рэндом отмахнулся от него шпагой. Птица поднялась ввысь и пикировала на Дейдру. Я тоже выхватил шпагу и нанес удар. Перья полетели во все стороны. Клинок наткнулся на что-то твердое, и, по-моему, орел упал, но я не стал оглядываться. От мерного стука копыт дрожала земля, рог непрерывно подавал сигналы.
Мы добежали до каменной пирамиды, и Дейдра свернула направо, к морю.
Я не стал спорить с женщиной, которая, видимо, хорошо знала, что делала, и поэтому последовал за ней, мельком увидев за своей спиной всадников.
Правда, они были достаточно далеко, но неслись по берегу во весь опор. Собаки лаяли, рог трубил, а мы с Рэндомом бежали за нашей сестрой сломя голову и вскоре очутились в волнах прибоя.
Когда мы зашли в воду по пояс, Рэндом мрачно произнес:
— Останусь я здесь или пойду с вами — конец один: меня ждет гибель.
— Первое — неизбежно, второе — непредсказуемо, — сказал я. — Оставь сомненья!
Дно под ногами было каменистым и постепенно уходило в глубину. Я не понимал, как мы будем дышать, если окажемся под водой, но Дейдра уверенно двигалась вперед, и я решил не задавать лишних вопросов.