Девять минут до взрыва
Шрифт:
Ну или на программера, на манагера, на ударника каптруда, просиживающего штаны в буржуазном офисе.
– Не скажи, геноссе, не скажи. Из-за таких «махачей» потом случаются разборы масштаба Кондопоги или Ставрополя!
Он немного помолчал, умело взяв паузу: явно хотел привлечь к своим речам внимание.
– Слыхал, что т а м творилось? Да и в других местах – та же картинка! «Звери» действовали по беспределу, это ж чисто глумежка [16] была! А менты не то, чтобы заступиться за братьев-славян, так еще и дубьем [17]
16
Глумежка – издевательство (жарг.).
17
Дубье – резиновая дубинка.
18
Закрыть – здесь в значении «задержать», отправить под стражу, в СИЗО
Он протянул свою узкую влажную ладонь.
– Рад с тобой познакомиться, Дмитрий… А партийное прозвище у тебя есть?
– Партийное прозвище? – переспросил Краснов. – Я не состою нигде.
– Ничего, это дело поправимое… Шульц много лестного о тебе нам успел рассказать! А это наши соратники! – «очкастый» показал на остальных (те жевали бутерброды, запивая минералкой из пластиковых бутылок). – Камарад Паук… как и ты, бывший «контрабас»! – лысый плечиcтый парень вытер ладонь о полу пятнистой куртки и протянул ее Краснову. – А это… это Топор! – «очкарик» кивком указал на еще одного «бритого», который своей статью напоминает крупногобаритного Леху Супруна. – Знаешь, почему ему такую кликуху дали? Он у нас как завидит какого-нибудь таджика или кавказоида, так сразу кричит: «Дайте мне топор… зарублю, чурка, нах!!»
Остальные дружно заржали, как будто «очкарик» только что удачно съюморил, рассказал смешную хохму.
– А это, Димон, наши ребята, земляки, воронежские, – Шульц кивнул на двух парней, которые тоже, пользуясь случаем, подкреплялись бутербродами. – Кислый… он на такси работал, а сейчас вот его пристроили… скажем так, в хорошее местечко. И Борман… он у нас заведует кассой и оргвопросами!
Краснову пришлось поручкаться и с этими двумя.
– Еще трое наших сейчас дежурят возле объекта! – уточнил Шульц. – Я тебя с ними попозжей познакомлю!
– Тезка, можно тебя на минуту! – «очкарик» жестом показал, что хочет поговорить с Красновым наедине. – Есть разговор…
Но поговорить им толком не удалось, потому что от микроавтобуса донесся командный голос:
– Кончай перекур! По коням! Выдвигаемся к объекту!..
И тут же от «пассата» донесся голос Супруна:
– Димон! Шульц!! Давайте в машину… в темпе!
Одна из легковушек снялась первой и покатила по грунтовке в сторону «саратовской» трассы, до которой оставалось не более десятка километров.
Перестроились. Теперь «пассат» держался за микроавтобусом, а «чероки» шел замыкающим.
В голове у Краснова теснились всякие
У него имелась уйма вопросов, но на большую часть из них, как он уже понял, ожидать прямых ответов сегодня не приходится.
С другой стороны, а чего, собственно, он так дергается? Ребята сделали ему «протекцию». Пожалуй, даже перехвалили его, перебрали в плане рекламы. Шульц, как бы к нему не относиться, как минимум в одном прав: сейчас на дворе такие времена, что по одиночке – не выжить…
Едва они тронулись с места, Шулепин нырнул рукой во внутренний карман джинсовой куртки, которую он прихватил с собой, но надел только сейчас. Послышалось легкое шуршание. Спустя короткое время он обернулся и протянул Краснову несколько купюр.
– Чего этого, Шульц? – Краснов опешил. – Эт чё, бабло? Так я вроде у тебя в долг не просил!
– Это аванец, Димон! Триста баксов от Лехиной конторы… и двести от нашей!
– Возьми деньги, Дима! – подал реплику Супрун. – Мы тут не в детские забавы играем! Бизнес, млин… так что все очень серьезно!
Шульц вложил в руку Краснову сложенные пополам стодолларовые купюры.
– А ты как думал, Димон? Это тебе не армия… у нас тут свои расценки и свои тарифы!
Краснов сунул деньги в задний карман брюк. Он всю дорогу помнил про записку, которую ему дала Аня. Но читать при свидетелях было неловко, да и обстановка не способствует. Поэтому он решил прочесть записку позже, когда вернется домой, на Вагонную.
– Ребяты, хочу у вас кое-что спросить.
– Ну так спрашивай, не стесняйся, – сказал Леший.
– Тахир… Кто он такой? Откуда взялся?
Супрун выдавил из себя мрачный смешок.
– Гм… Кстати. Ты, Димон, там, возле дома, не с Анютой – часом – обнимался?
– А вот это не твое дело!
– Ладно, не кипятись!.. Кое-кто поговаривает, что Тахир с твоей соседкой еще в Москве познакомился! Вернее, их познакомил его младший брат Шамиль – он учится в том же вузе, что и Анна. Ну или числится в студентах, как это у них часто практикуется. Он, кстати, тоже был в той компании, с которой мы сцепились на дискотеке!
– Это ему ты, Димон, по яйцам врезал! – с ухмылкой сказал Шулепин. – А когда он полез за стволом, его уже Леший свалил с копыт!.. А тот, кому ты по башке бутылкой хлопнул, это их земеля… вроде бы его Вахой кличут.
– А кто они такие по жизни?
– Ну… – Супрун как-то странно завозился в своем водительском кресле, как будто ему что-то мешало комфортно вести автомобиль. – Очень непростые ребята. По нашей информации, они все родом из Хасавюрта…
– Вот как? А кто они в этническом плане? По национальности? Даги… хотя они тоже всякие бывают… или чеченцы-акинцы? Это, ребяты, две большие разницы!
– Да хрен знает! – вмешался Шулепин. – Вроде как вайнахи. Года четыре назад у нас тут осели несколько семей из Хасавюрта. Дядя его, этого Тахира, сначала в Москву подался, а потом перевез весь свой выводок, всю свою родню сюда, к нам!.. Непростой мужчина… в авторитете среди своих!
– Долго рассказываешь! – перебил его Супрун. – Короче, у этого Тахира и некоторых его корешей «волосатая рука» в органах, в нашем облуправлении. У Тахира и его «нукеров», есть ксивы, лицензии на занятие охранным бизнесом! И не какие-то чеченские… или «южного» федерального округа… с такими тоже н а ш и м довелось сталкиваться… Наши, легальные!