Девяностые: сказка

Кузнецов Сергей Викентьевич

–  А зачем уезжаешь?

Лерка залпом допивает водку, потом говорит:

–  Поэтому, наверное, и уезжаю. Ты же понимаешь, чем Рома занимается?

–  Не совсем, - честно говорю я.

–  Я тоже, - говорит Лера, - но это не важно. Просто если останусь, я выйду за него замуж. А потом его убьют. Или он начнет убивать. А я не хочу так.

Кабинет в Хаммеровском Центре, дорогущий костюм, белая "хонда".

–  Но ведь это такой случай… - говорю я.

–  Я бы не хотела им воспользоваться, - отвечает Лера.
– Я предпочитаю позицию

наблюдателя, а не действующего лица.

Десять лет назад мы учились в одной школе, думает Рома. Лерка была красавица, Женя - дурнушка. Невозможно было представить, что они поменяются местами. Вот они стоят рядом: толстая, разжиревшая Лерка, высокая, стройная, с красивой грудью Женя. Одета плохо, конечно, но это потому, что денег нет. Где она работает? Редактором?

Музыканты играют "Розовые розы Светке Соколовой" - нынче розы в моде. Я приглашаю Женю, мы идем танцевать. Десять лет назад на школьной дискотеке ни одна девочка со мной не танцевала. Я был одет плохо, конечно, потому что денег не было. Денег должно быть много - тогда можно не обращать внимание на то, как другие одеты. Всегда можно одеть их как надо.

–  Что это за цветик-семицветик?
– спрашиваю я.

Женя рассказывает - про аллергию, таблетки, высокую температуру, про то, как Лерка научила оторвать лепесток и загадать желание. Оказывается, все давно знают эту историю. Мои одноклассники мало общались со мной, пока у меня не было денег. Наверное, много таких историй прошло мимо меня.

–  И сколько лепестков у тебя осталось?
– спрашиваю я.

–  Четыре, - отвечает Женя.

Деньги, думаю я, тот же цветик-семицветик. Только лепестков сколько хочешь.

–  Ты изменился, - говорит Женя.
– В школе ты был такой серьезный.

–  Я и теперь серьезный, - отвечаю я.

–  Ну, ты сейчас не серьезный, а деловой, - улыбается Женя.
– Тебе даже идет.

–  Можно сказать, я нашел себя, - отвечаю я.

–  Про тебя можно в "Огонек" писать. "Перестройка помогла молодому кооператору найти себя".

–  Ну, в "Огонек", пожалуй, не надо…

–  Рэкета боишься?
– смеется Женя.

–  Да нету никакого рэкета.
– улыбаюсь я.
– У меня есть люди, я им плачу деньги. Если что случится - они разбираются. Вот и все.

Десять лет назад мы учились в школе. Мой брат сидел в тюрьме. Уже семь лет как он вышел. Было бы странно, если бы мне некому было заплатить деньги. Чтобы разбирались, если что случится.

Песня кончается, и тамада снова кричит в микрофон:

–  Я предлагаю тост за всё черное! Давайте выпьем за то, чтобы у невесты муж был в черном костюме, с черным дипломатом, чтобы ездила она на черной "волге", отдыхала у Черного моря. Чтобы ела черную икру и пила черный кофе.

–  Это что!
– перекрывая шум зала, орет Поручик.
– Я лучше вам расскажу анекдот про черное!

–  Какой это анекдот про черное?
– спрашивает Женя.

–  Ой, Женечка, ты маленькая еще, - отвечает Поручик.
– Тебе рано.

И

тут же рассказывает анекдот про девушку, которая не носит нижнего белья. Один из самых похабных анекдотов, которые я знаю. Десять лет назад мы учились в школе, я краснел от таких анекдотов и онанировал по ночам, думая про Леру Цветкову. Теперь я трахаю ее дважды в неделю. Это обходится совсем недорого.

–  …а она отвечает: "Мухи!" - заканчивает Поручик.

–  Фу!
– говорит Женя.

Я уверен, если бы они сейчас были в магазине и выбирали нижнее белье, Женя не говорила бы "фу!", а только вежливо улыбалась - как улыбается сейчас Наталья.

–  Голубчик, - говорит она мужу, - ты оскорбляешь вкус собравшихся. Будь любезен, постарайся больше так не поступать.

Наталья хочет говоритьизысканно. Это выдает в ней провинциалку, женщину на содержании у мужа. Если бы она чувствовала себя уверенно, не говорила бы голубчик и будь любезен человеку, который уже лыка не вяжет.

–  Идеальная свадьба, - говорит Поручик, - полный пиздец. Все пьяны и счастливы. Давайте устроим групповик и трахнем жениха с невестой.

–  Боря, - говорит Сидор, - ты бы сократился, а то вылетишь отсюда. Я уже тебе говорил, что я люблю Машу и хочу прожить с ней всю жизнь.

–  Горько!
– кричит Поручик.

Десять лет назад мы учились в одной школе. Теперь мы торгуем компьютерами, гоняем машины из Японии, примериваемся к серьезным делам. У нас столько денег, что мы можем купить все: даже мечту о женщине, с которой хочется прожить всю жизнь.

Все кричат "горько!" и целуются с кем попало. Даже свадьба - это место, где люди ищут того, кто трахнет их сегодня ночью. Истерзанная роза одиноко лежит на столе. Я отрываю лепесток, повторяю про себя магические слова:

Лети, лети, лепесток,Через запад на восток,Через север, через юг,Возвращайся, сделав круг.Лишь коснешься ты земли,Быть по-моему вели.

–  Вели, чтобы я максимум через полгода вышла замуж, чтобы муж любил меня, у меня были деньги, и я никогда не знала ни в чем недостатка.

Я не называю имени: я и так твердо знаю, кого имею в виду.

Скажи мне, Костя, спрашиваю я, а тебе не противно всем этим заниматься? Ты же когда-то хотел быть физиком, двигать науку, помнишь?

Мы сидим в грузинском ресторане с видом на Новодевичий монастырь. Бутылка красного вина, лобио, сациви, хинкали, шашлычок. Костя - в дорогом костюме, коротко стриженный. У локтя - большой сотовый телефон и панель автомагнитолы - чтобы не стащили из машины.

Почему - противно? спрашивает он. Работа как работа. Нет особой разницы - что физика, что бизнес. Механизмы одни и те же: причины, следствия, метод проб и ошибок, решения, скорость реакции. Какая разница?