Девяносто третий год
Шрифт:
– - Да.
– - Флаг вьется.
– - Трехцветный, -- заключил незнакомец.
Еще с вершины дюны маркиз обратил внимание на этот предмет, вблизи оказавшийся флагом.
– - Что это, кажется, в набат бьют?
– - Да, бьют.
– - А что тому причиной?
– - Вы, должно быть.
– - А почему ничего не слышно?
– - Ветер относит.
Незнакомец спросил:
– - Объявление видели?
– - Видел.
– - Вас разыскивают.
Затем, бросив беглый взгляд в
– - Там целый полубатальон.
– - Республиканцев?
– - Парижан.
– - Ну что ж, -- ответил маркиз, -- идем.
И сделал шаг по направлению фермы.
Нищий схватил его за руку.
– - Не ходите туда!
– - А куда же, по-вашему, я должен идти?
– - Ко мне.
Маркиз молча взглянул на нищего.
– - Послушайте-ка меня, господин маркиз. У меня не сказать чтобы очень богато, зато надежно. Землянка не высока, вроде погреба. Вместо кровати сухие водоросли. Вместо кровли ветки и трава. Идем ко мне. На ферме вас расстреляют. А у меня вы спокойно отдохнете. Вы, должно быть, устали; завтра утром синие уйдут, и можете идти куда вам угодно.
Маркиз попрежнему глядел на незнакомца.
– - А вы-то на чьей стороне?
– - спросил он.
– - Вы что -- республиканец? роялист?
– - Я -- нищий.
– - Не республиканец, не роялист?
– - Как-то не думал об этом.
– - За короля вы или против?
– - Времени не было решить.
– - А что вы думаете о происходящих событиях?
– - Думаю, что жить мне не на что.
– - Однакож вы решили спасти меня.
– - Я узнал, что вас объявили вне закона. А что такое закон, раз можно быть вне его? Никак в толк не возьму. Вот я, что я -- вне закона? Или наоборот? Ничего не понимаю. С голоду помереть это по закону выходит или нет?
– - Вы давно уж так бедствуете?
– - Всю жизнь.
– - И все-таки решили меня спасти?
– - Решил.
– - Почему?
– - Потому, что я подумал: вот человек, которому еще хуже, чем мне. Я хоть имею право дышать, а он и того права не имеет.
– - Это верно. И вы хотите меня спасти?
– - Конечно. Мы ведь теперь с вами братья, ваша светлость. Я прошу кусок хлеба, вы просите жизни. Оба мы теперь нищие.
– - А вы знаете, что моя голова оценена?
– - Знаю.
– - А как вы об этом узнали?
– - Объявление прочел.
– - Вы умеете читать?
– - Умею. И писать тоже умею. Почему же я должен неграмотным скотом быть?
– - Раз вы умеете читать и раз вы прочитали объявление, вы должны знать, что тот, кто меня выдаст, получит шестьдесят тысяч франков!
– - Знаю.
– - И не в ассигнатах.
– - Знаю, в золоте.
– - А знаете ли вы, что шестьдесят тысяч -- это целое состояние?
– - Да.
– - И следовательно,
– - Знаю, ну и что?
– - Богачом!
– - Как раз я об этом и подумал. Увидел вас и сразу сообразил: тот, кто выдаст этого человека, получит шестьдесят тысяч франков и станет богачом, Значит, придется его спрятать да побыстрее.
Маркиз молча последовал за нищим.
Они углубились в чащу. Здесь и помещалась землянка нищего. Огромный старый дуб пустил к себе человека, устроившего под его сенью свое жилье; под мощными корнями была вырыта землянка, прикрытая сверху густыми ветвями. Землянка была темная, низкая, надежно укрытая от глаз. В ней могли поместиться двое.
– - Словно я знал, что мне придется принимать гостей, -- сказал нищий.
Такие землянки гораздо чаще попадаются в Бретани, чем принято думать, и зовутся на местном диалекте "пещерка". Тем же словом здесь называют тайники, которые устраивают в толще стен.
Все убранство такой пещерки обычно составляют несколько горшков, ложе из соломы или из промытых и высушенных на солнце морских водорослей, дерюга вместо одеяла, два-три светильника, наполненных животным жиром, и десяток сухих стебельков в замену спичек.
Согнувшись, почти на четвереньках, вползли они в пещерку, перерезанную толстыми корнями дуба на крохотные каморки, и уселись на кучу сухих водорослей, заменявших кровать. Меж двух корней, образующих узкий вход, в пещерку проникал слабый свет. Спускалась ночь, но человеческий глаз приспособляется к любому освещению и в конце концов даже в полном мраке сумеет отыскать светлую точку. Лунный луч бледным пятном лежал у входа. В углу виднелся кувшин с водой, лепешка из гречневой муки и кучка каштанов.
– - Давайте поужинаем, -- предложил нищий.
Они поделили каштаны, маркиз вынул из кармана матросскую галету, они откусывали от одного куска и пили по очереди из одного кувшина.
Завязался разговор.
Маркиз начал первым.
– - Следовательно, -- спросил он, -- случаются ли какие-нибудь события, или вовсе ничего не случается, вам все равно?
– - Пожалуй, что и так. Вы -- господа, вы другое дело. Это уж ваша забота.
– - Но ведь то, что сейчас происходит...
– - Происходит -- наверху.
И нищий добавил:
– - А многое происходит еще выше: вот солнце, к примеру, подымается, или месяц на убыль идет, или полнолунье наступит, вот это мне не все равно.
Он отхлебнул глоток из кувшина и произнес:
– - Хороша вода, свежая.
И добавил:
– - А вам она по вкусу ли, ваша светлость?
– - Как вас зовут?
– - спросил маркиз.
– - Зовут меня Тельмарш, а кличут "Нищеброд".
– - Слыхал такое слово. В здешних местах так говорят.