Девушка сбитого летчика

Бачинская Инна Юрьевна

– Хорошая девушка, говоришь? – Федор взял листок, сложил и сунул в карман. – Обязательно позвоню. Не волнуйся, Савелий, если она ни при чем, мы ее вытащим.

– Я уверен, что она невиновна! – воскликнул Савелий.

– Кто не виновен? – спросил подкравшийся бесшумно капитан Астахов. – Запомни, Савелий, на сегодняшний день ни в ком и ни в чем нельзя быть уверенным!

– Коля, пришел, – обрадовался смущенный Савелий. – А мы уже заждались!

– Вы помните, какое сегодня число? – спросил Коля, падая на стул.

– Двадцать восьмое декабря!

– И что?

– А то!

С Новым годом, с новым счастьем, дорогие товарищи!

– Рано вроде…

Савелий и Федор озадаченно смотрели на капитана.

– В самый раз! Жизнь сейчас такая… собачья, не уверен, что дотяну. Если что, не поминайте лихом, и с Новым годом! Не жизнь, а театр абсурда. Или, как говорит Федька, сплошной сюр! Вчера нам под дверь подсунули рекламу… новое слово в диете для домашних любимцев: еда для стерилизованных собак, живущих полной жизнью. И я, господа, понял, что это про меня. – Коля горько махнул рукой. – Я стерилизованный любимец, живущий полной жизнью! С одной только разницей, что никто меня не любит, а только… пользуют! – Коля хотел выразиться покрепче, но, взглянув на Савелия, изумленно внимающего, передумал.

– Коля, что случилось? – спросил Федор. – Ты… что?

– Я?! – преувеличенно удивился капитан. – Я ничего! Я в порядке! Живу полной собачьей жизнью! А что?

Ему никто не ответил, и капитан, помолчав, сказал:

– Как я понимаю, Савелий уже раскололся насчет убийства летчика?

Савелий и Федор переглянулись. Савелий неуверенно кивнул.

– Только он тебе не сказал, философ, что летчик – дело рук нашего Стрелка!

– Как – Стрелка? – ахнул Савелий. – Это… тот самый? Который…

– Который, Савелий. Он самый. Двадцатого октября, в День города, – убийство старика с часами, второго декабря – бывшего банковского служащего, пятнадцатого – учителя физики, пенсионера, вдовца. И, наконец, двадцать второго – летчика! Четыре убийства за два месяца, и ничего! Причем три последних – в декабре. По одному в неделю. То же оружие, те же приемы – у него были ключи или отмычки, никаких следов взлома, никаких следов беспорядка на месте убийства; кроме того, у нас есть показания свидетеля из Еловицы, что после убийства он какое-то время оставался в квартире. То же можно предположить и по другим случаям – судя по тому, что шторы в квартирах жертв были задернуты. То есть можно предположить, что он уходил оттуда не сразу, а включал свет и что-то искал. Это если коротко. Очень коротко.

– Я не понимаю, почему ты считаешь, что именно он задергивал шторы?

– Я не считаю, Савелий, я предполагаю. С точностью это известно… почти известно только в случае с учителем физики, из показаний соседа. Жена пенсионера, бывшего служащего банка, также показала, что они никогда не задергивали штор. Вот так.

– Как я понимаю, четвертое убийство нетипичное, – осторожно заметил Федор. – Летчика убили в чужой квартире… Мы с Савелием, правда, не знаем деталей.

– Детали! Самое главное,

что ствол тот же. А то, что нетипичное… – Капитан махнул рукой.

– Они были вместе? – спросил Савелий.

– Кто?

– Ну… Стрелок и летчик?

– Почему ты так решил, Савелий? – спросил Федор после паузы. Савелий иногда ставил его в тупик своей странноватой логикой, воспитанной, как он считал, прочтением большего количества дамских романов.

– Ну, в одно и то же время, в одном и том же месте… что-то искали, возможно, нашли, и тогда Стрелок избавился от сообщника.

– Потрясающая мысль! – с энтузиазмом воскликнул Федор. – Тогда добавь заодно, что они перед этим поссорились.

– Откуда ты… Почему? – не понял Савелий.

– Потому что избавиться от сообщника можно было, не оставляя следов и не привлекая внимание соседей, в любом другом месте. А раз он не выдержал и убил его прямо там, то совершил это в состоянии аффекта после ссоры. А вообще, подумайте господа, какое странное стечение обстоятельств! Этот несчастный Биллер умудрился оказаться в нужном месте в нужное время, как указал Савелий, украв ключи из сумочки Ломакиной, предварительно подпоив девушек, как я понимаю. Если бы не он, то Ломакина ночевала бы дома, и… то есть он, похоже, занял ее место. Он, можно сказать, спас ей жизнь. То есть все его неправедные действия: кража ключей, попытка ограбления – били в одну точку: спасение этой девушки от пули Стрелка. Его словно вел за руку… кто-то. Судьба?

– Это ты нам как философ? – спросил капитан. – Про судьбу?

– А я верю в судьбу, – сказал Савелий. – Только я одного не понимаю…

– Неужели? – буркнул капитан. – Поделись, не томи душу.

– Федя говорил, убийца – профи, помните?

– Ну?

– Я читал, что профессиональные убийцы после… ну, потом избавляются от оружия. А почему этот, если он профи, продолжает использовать то же оружие? Почему он не боится? Ведь каждое новое убийство сужает круг поисков? – Савелий взволнованно переводил взгляд с капитана на Федора.

Никто не спешил ему отвечать. Потом Федор сказал:

– А те профи, о которых ты читал, Савелий, кого они?..

– Ну, известных лиц, политических деятелей, банкиров… не знаю. Популярных моделей, наконец.

– Вот тебе и ответ, – сказал Федор.

– Не понимаю, – озадачился Савелий. – Ты хочешь сказать, что… Что ты хочешь сказать? Коля? – воззвал он к капитану.

– Ты его больше слушай, философа! – с досадой ответил капитан. – Он тебе наговорит.

– Подожди, Коля. Я не понимаю!

Федор вздохнул:

– Чего ты не понимаешь, Савелий? Когда убивают публичную фигуру, то поднимается шум, задействуются спецслужбы, тайные агенты, осведомители… словом, все и вся! Это понятно, Савелий? Возражений не вызывает? Плюс пресса и общественность. Потому что убийство политика или модели – это резонансное убийство и на его раскрытие средств не пожалеют. А старики… да, будут расследовать, но… это как вялотекущая шизофрения. Теперь понятно? Убийца примерно того же мнения…

– И они, значит, так и останутся нераскрытыми?