Девушка сбитого летчика
Шрифт:
– Бася, он взял мои ключи! – закричала я.
– Ключи?! – ахнула Баська. – Не может быть! Посмотри еще раз!
Она прибежала в прихожую, самолично перебрала барахло из моей сумочки. Ключей не было. Мы уставились друг на друга.
– Который час? – вдруг спросила Баська.
– Восемь.
– Вечера?
– Не знаю. По-моему, утра.
– Звони! – приказала Баська.
– Кому?
– Теткам!
Неверными руками я набрала знакомый номер. Ответили мне тотчас.
– Анечка! – закричала Лелечка взволнованно. – А мы тебе названиваем! А твой мобильник не отвечает! Ты не
Я молча опустила трубку на аппарат.
– Одевайся! – приказала Баська.
– Ключи! – закричала я.
– Знаю! – Баська метнулась в кухню, схватила запасные ключи от моей квартиры.
Нам посчастливилось тотчас же поймать машину. По дороге мы не разговаривали. Я судорожно прижимала к себе сумочку. Баська держала меня за руку.
Мы взлетели на мой четвертый этаж, не дожидаясь лифта. Дрожащими руками я сунула ключ в замочную скважину. Дверь распахнулась, и Баська вбежала первой. Нас встретила тишина. Из гостиной в коридор падала длинная полоска света. Мы переглянулись и на цыпочках двинули в гостиную. Там было пусто. Горела люстра, коричневые гардины, к которым я не прикасалась лет пять, были задернуты. Диванная подушка на полу и мой халат на спинке кресла – единственные признаки беспорядка.
– Проверь деньги!
Золотовалютные запасы – три сотни долларов, мамино колечко с александритом и старинная бабушкина брошка с гранатами в позолоченном кофейнике, не пригодном к употреблению по причине трещины, были в целости и сохранности. Я вывалила все это добро на стол, и мы, безмолвные, стояли и смотрели на него.
– Слава богу, – наконец выдохнула Баська. – Кухня!
Никого! Немытые чашки на столе и посудное полотенце на полу.
Мы на цыпочках засеменили в спальню. Здесь тоже было пусто.
Оставался кабинет. Мы взялись за руки. Мне вдруг стало страшно, и я впала в транс.
– Ты чего? – прошептала Баська. – Пошли! Я уверена, что его там нет. Ты сама потеряла эти чертовы ключи. Или оставила в двери, а соседи вытащили. Пошли спросим. Ты и раньше оставляла. И свет не погасила!
– А куда же он делся? – спросила я.
– Кто?
– Николенька Биллер! Леля сказала, что он не вернулся.
– Ну… может, срочно вызвали на работу!
– Оставил бы записку!
– Не успел. Иди!
В кабинете горела люстра. Бросились в глаза несколько книг, валявшихся на полу. Ящики письменного стола были выдвинуты. Опрокинутое кресло уперлось спинкой в стену. Знакомый шарф Николеньки, серо-синий, лежал на столе.
Баська вдруг издала полузадушенный звук, что-то вроде хриплого «а-а-ах-а», и ткнула рукой куда-то… и только после этого оглушительно завизжала!
Сначала я увидела длинные разбросанные ноги… потом кисть руки… сжатой в кулак, странно неподвижной… Тело Николеньки… а сомнений, что это был именно Николенька Биллер, у меня даже не возникло – я узнала его красивые туфли с рантами, – было упрятано за письменный стол. Я вскрикнула, колени мои подогнулись, и я опустилась на пол. Баська, переставшая визжать, упала рядом.
– Сердечный приступ, – прошептала она. – Нужно посмотреть!
Я замотала головой.
– Может, еще жив. Вставай!
Помогая
Увы. Николенька, в расстегнутом плаще, лежал, не шевелясь, с запрокинутой головой. Глаза его невидяще уставились в потолок…
Мы вылетели из кабинета, толкаясь, проскочили через дверь. Опомнились только в прихожей.
– Надо было посмотреть, – сказала Баська.
– Его убили, – сказала я.
– С чего это вдруг – убили?
– У него на виске кровь.
– Кровь? Не заметила… Может, упал и ударился?
– Может. Надо звонить!
– Кому?
– В полицию!
Баська застонала…
Глава 10
В полумраке старого бара
– Федя, пока не пришел Коля… Помнишь, ты говорил, что хочешь открыть детективное агентство? – спросил Савелий Зотов своего друга, Федора Алексеева. Оба сидели за излюбленном столиком в излюбленным баре «Тутси» в ожидании капитана Астахова, который, по обыкновению, запаздывал.
– И ты, Савелий, сказал, что готов стать спонсором? Помню. А что? Лишние деньги завелись?
– Ну… не очень, но я готов, ты же знаешь. Дело в том… понимаешь, Федя, тут у нас на работе… одним словом, случилось несчастье.
– Несчастье? Какое несчастье?
– Убийство!
– У вас в издательстве убийство? – удивился Федор. – Не слышал.
– Нет! Дома. Дома у одной девушки, она работает у нас.
– Переводчицей?
– Нет, иллюстратором. Ее зовут Анечка Ломакина.
– А кого убили?
– Ее друга детства, одного немца из Риги, летчика.
– Когда?
– Кажется, неделю назад.
– Как его убили?
– Она не знает, ее не было дома. Понимаешь, Федя, там такая странная история… Он, похоже, взял у нее из сумочки ключи и пошел к ней домой, а когда они с подругой утром пришли, то он лежал мертвый… убитый. Я не знаю деталей, понимаешь… Она плачет, ее все время вызывают на допросы. В общем, поговори с ней, пожалуйста, успокой. И еще… может, узнаешь по своим каналам что-нибудь? Ей ничего не говорят, она почему-то думает, что ее подозревают… в убийстве. Ее и подружку. Вот ее телефон, – Савелий протянул Федору листок из блокнота с нацарапанным наспех номером телефона. – Анна Ломакина. Вот!
– А Коля знает? – спросил Федор. Он мало что понял из сбивчивого рассказа Савелия, но переспрашивать не стал – Савелий был прекрасным редактором, но никудышным оратором и говорил слегка путано. Тем более, как понял Федор, он и сам ничего толком не знал.
– Я ему звонил, но он сказал, что занят, – неуверенно ответил Савелий и слегка порозовел. Он действительно звонил капитану Астахову, но тот, как всегда, не дослушав, заорал: «Потом, Савелий! Потом!» Больше он ему не звонил, опасаясь бурной реакции – Коля не любил, когда вмешивались в его работу. – Ты же знаешь, как он занят. А ты с ней поговоришь, успокоишь… ты же умеешь с ними. Хорошая такая девушка, скромная, очень ответственная. И я уверен, что она ни при чем. Позвонишь?