Девушка и дракон
Шрифт:
Одеться потеплей, выйти пораньше, помелькать под окнами на всякий случай, и туда, на балку, в лес. К черным обугленным руинам, где все еще стоят старые дубы. В корнях одного из них зарыт маленький клад. Сэни знает, что лежит в старинном сундучке. Миньон со сколотым краем, на котором портрет госпожи Миорны, матери Нэнги. Свитки, те самые, что когда-то были найдены в подвале Семи Ручьев. Рисунки, сделанные мальчиком, его письма отцу. Кусочек вышивки. Медное колечко. Что-то еще, такое же ценное и такое же бесполезное.
Она обещала
День выдался пасмурный и ветреный, а потом еще зарядил дождь со снегом. Сэни куталась в теплый платок и старательно смотрела под ноги, чтобы не поскользнуться и не свалиться в грязь. Она спешила. Если мать вздумает ее зачем-нибудь позвать, и если девочки не окажется поблизости, на уши будет поднят весь замок. Тогда, вполне возможно, ее найдут. И полковник что-нибудь заподозрит…
Но до развалин она добралась быстро. Стараясь не смотреть на испачканные копотью камни, добралась до облетевших, черных деревьев на сером фоне туч.
Мир перекрасился в тусклое — седое небо, черная путаница ветвей. Рябь бурых листьев и первоснега. Кляксы закопченных стен.
Ветер, снег, дождь. Вороны. Много.
Сэни разворошила листья у ствола, с помощью палки и пальцев разгребла землю. Сундучок был спрятан не глубоко, да и доставали его из земли часто. А все равно, пальцы успели заледенеть и покраснеть от холода.
Вот тут-то она и услышала стук копыт. Кто-то мчался в сторону развалин по главной дороге. Сэни подхватила клад и метнулась к стене в надежде, что нежданный пришелец ее не увидит.
Где-то совсем недалеко заржала лошадь, топот оборвался, наступила тишина.
Девочка простояла, замерев, несколько минут, но ничего не происходило. Тогда она поставила тяжелую свою ношу на землю, и тихонько прокралась к углу рухнувшего здания. Очень осторожно, чтобы не хрустнула ни одна веточка, не шелохнулся ни один камень, она обошла строение и замерла, разглядывая двор.
Первое, что она увидела — лошадь. Лошадь тяжело дышала, переступала, косилась на развалины. Ей здесь не нравилось.
Потом зашуршала ткань, скрипнул снег. Сэни бросила взгляд туда, где раньше был главный вход в замок.
Он стоял на коленях в черной от сажи рыхлой грязи, зажмурившись, подставив лицо снегопаду. Молча.
Из-за его молчания девочка решила, что оглохла. В пустынном мире черно-белых пятен и медленного снега. Где каждый звук — посторонний, каждое движение случайно. Не может человек так молчать, так на весь мир, словно навсегда…
Девочка не замечала, что плачет. Ее словно приковало к серой стене, холодному камню. Это продолжалось несколько долгих минут. Подойти она побоялась, и потому смотрела, как он поднимается на ноги — медленно, словно пьяный. Потом, сгорбившись, идет к лошади.
Он прошел совсем рядом, но конечно, ничего не заметил.
Потом остановился, нашарил под плащом
Когда цокот копыт стих вдали, девочка вытянула амулет из грязи. Осторожно, чтобы не коснуться камня голой рукой. Повозилась с сундучком, но так и не смогла открыть, не знала секрета. Тогда она сняла с головы теплый платок и замотала в него кусочек яшмы. Так и не потеряется, и мать не заметит, если паче чаянья хватится, что дочери давно не видать…
Пора было возвращаться. Сэни почему-то была уверена, что больше никогда не вернется в развалины Зеленого Камня.
…и вот теперь ей предстояло отдать подвеску хозяину. Не побояться и отдать.
Ведь правда же, можно не признаваться, что подглядывала тогда? Сказать, что нашла, когда бегала на руины за сундучком. Практически же так и было. Да он, наверное, и не спросит.
А может, она все придумала, и этот камушек ничего не значит. Нет, все-таки, наверное, значит. Иначе, зачем бы Яшме его выбрасывать?
И нечего сидеть здесь, в пылище. Надо быстро вернуться в комнату, причесаться и сменить наряд на пригодный для прогулки в лес. Желательно также добыть на кухне вместительную плетенку, такую, чтобы можно было спрятать сундучок, иначе слуги могут запомнить, что сумасшедшая хозяйка понесла из дому что-то ценное.
Все у нее получилось. И слуги, как обычно, не обратили внимания, и мать не выглянула в окошко. Даже старенький привратник оставил на минуту пост и куда-то отлучился. Сэни поудобней перехватила плетенку, и быстрым шагом поспешила прочь от замка, с холма Семи Ручьев, к перекрестку.
Оставалось только немного подождать. И чтобы не маячить на перекрестке, девушка спустилась в подлесок, поближе к той самой землянике.
Сколько прошло времени, она не могла бы сказать. Сэни изредка возвращалась к дороге и смотрела, не появится ли знакомая фигура. Но большак был пуст, лишь изредка появлялась на перекрестке крестьянская телега. Да однажды проскакала пара верховых.
Сэни уже почти смирилась с тем, что ждет напрасно, даже успела почувствовать облегчение, когда откуда-то из лесу на дорогу вышел человек. Остановился, откинул капюшон.
Сэни подошла, остановилась рядом.
— Здравствуйте, сударыня, — поприветствовал ее Яшма.
Глаза его меж тем колюче ощупывали тракт.
Сэни прекрасно поняла его беспокойство — на открытом перекрестке она тоже чувствовала себя очень неуверенно.
— Здесь недалеко есть замечательная поляна, — сказала она быстро, — ее с дороги не видно.
Яшма хитро улыбнулся:
— Ведите!
Сэни кивнула, и поспешила в подлесок. Ей даже в голову не пришло, что подобное приглашение со стороны молоденькой девушки может выглядеть предосудительно.