Девушка без тормозов
Шрифт:
Дверь за долговязым закрылась. Никакого крика или выстрела, вообще никакого звука я не услышала. Но по приемной я шла на негнущихся, каких-то ватных ногах, практически не чувствуя их. И только подойдя уже к выходу в коридор, поняла, что все, слава богу, прошло благополучно. Долговязый не выскочил в коридор с испуганным истошным криком: «Задержите эту девушку!», или «Убийца!», или еще с каким-нибудь в этом роде…
Еще я успела услышать, как у секретарши раздался сигнал вызова внутренней связи и она, сняв трубку, сказала: «Да, Юрий Николаевич…»
Облегченно вздохнув, я вышла в коридор. Нужно было спешить
Глава 18
У Лаптева я была уже минут через десять. Как только я вошла к нему в кабинет, он посмотрел на меня с раздраженным недоумением и сразу же, ничего не спрашивая, не задавая никаких вопросов, потянулся за телефонной трубкой. Видно было, что он меня не ждал и мое появление его заметно напрягло.
Набрав номер и спросив Николаева, Лаптев выслушал ответ секретарши. Мне не было слышно, что она говорит, но я знала – ответ подсказывает ей сам Николаев. Не нужно обладать богатой фантазией, чтобы представить, что говорила секретарша. Наверняка она сообщила взволнованным голосом, что на президента фирмы совершено покушение и сейчас он находится в больнице. Если у вас срочное дело, обратитесь к помощнику такому-то…
Я внимательно следила за Лаптевым, пока он говорил с секретаршей. Когда он клал трубку, он был явно удовлетворен, хотя и не понимал пока, каким образом мне удалось уйти из приемной Николаева, ведь Долговязый, если я правильно поняла их план, должен был выстрелить, не дав мне сделать и трех шагов к выходу. Вероятно, вмешались какие-то обстоятельства и Долговязый на месте скорректировал свои действия. Но так или иначе, а дело сделано, это ему сейчас подтвердила секретарша. И Лаптев был удовлетворен. Настолько удовлетворен, что его вечно мрачную физиономию осветило какое-то странное подобие улыбки. Впечатление было жутковатое.
Он прекрасно знал, что никакая больница Николаеву уже не поможет, если только Долговязый сумел сделать хоть один выстрел. А судя по тому, что сообщила секретарша, он сумел. И сейчас дает показания милиции в качестве свидетеля. Поэтому Лаптев немного нервничал – Долговязый пока не мог ему сообщить, удачно ли прошло задуманное покушение на Николаева и почему он дал мне уйти из его офиса.
И Лаптев тоже решил внести коррективы в свой план.
Он-то уже думал, что не увидит меня больше, что на меня уже надели наручники и везут в следственное управление на допрос. А я почему-то вновь оказалась перед ним.
Со мной нужно было что-то решать. Пока милиция обнаружит на кейсе отпечатки пальцев, пока выяснит, что непосредственно перед убийством у Николаева побывала я, пока установят мою личность, пока начнут меня искать… Пройдет какое-то время, а меня нужно иметь где-то под рукой, чтобы быстренько навести на меня милицию.
Мне казалось, что я просто читаю его мысли!
Но не в офисе же у себя Лаптев заставит меня дожидаться ареста.
Позвольте-ка! Но искать-то меня начнут дома. Больше негде! Значит, нужно срочно отправить меня домой. И Лаптев кинулся осуществлять эту идею.
Я чуть не рассмеялась, когда поняла, что совершенно точно угадала ход его мыслей.
– Ну вот и все, деточка! – оживленно сообщил мне Лаптев после некоторого размышления. – Порадовала ты еще раз меня, старика. Ты справилась просто отлично!
Теперь я уже понимала
– Ты, наверное, знаешь, как приятно получать деньги за честно выполненную работу. Но тебе вряд ли известно, как приятно платить за отлично выполненное задание. И поверь, мне сейчас очень приятно отсчитывать эти купюры и передавать их тебе.
Он передал мне небольшую пачку пятидесятидолларовых бумажек.
– У вас больше нет для меня сегодня поручений? – спросила я.
– Есть, – ответил он. – Но это скорее просьба, чем поручение. Я хочу, чтобы ближайшие два-три часа ты была у себя дома. И ждала моего звонка. Да и отдохнуть тебе нужно, хоть немного. Я как раз обдумываю еще одно, не менее конфиденциальное поручение… Надеюсь, с ним ты справишься так же легко…
– Если оно будет вами столь же щедро оплачено, я с удовольствием его выполню, – заверила я Лаптева на прощание.
На самом деле я очень многое отдала бы за то, чтобы не видеть больше никогда его мрачную физиономию и не слышать его голос, от которого у меня теперь мурашки по коже бегали…
По-моему, он ничего так и не заподозрил. По крайней мере, ни его слова, ни его поведение мне об этом ничего не сказали.
Конечно, я не поехала домой. Мы с Николаевым договорились встретиться после того, как провернем эту небольшую инсценировку его смерти. Прямо к Николаеву я от Лаптева и направилась.
Вход в «Рампу» был уже блокирован службой охраны, в здание никого не впускали и не выпускали из него, но меня тут же пропустили и в сопровождении двух крутых ребят с автоматами проводили в кабинет к Николаеву. Оказывается, ходить под охраной не так уж и приятно. У меня было такое чувство, будто я иду под конвоем, словно меня не охраняют, а сторожат, чтобы я не сбежала. Мерзкое, надо признаться, чувство…
Николаев, когда я к нему вошла, сидел в глубокой задумчивости. Выпятив нижнюю губу, он почесывал нос мизинцем. В кабинете ничего не изменилось, никаких следов борьбы я не заметила, в нем был прежний деловой порядок. Только бронзовая ваза стояла не на том месте, где была раньше.
Увидев меня, Николаев не улыбнулся, не встал, даже не пошевелился, голову в мою сторону не повернул. Он только спросил:
– Ну?
«Извозчик ты, а не губернатор!» – подумала я. Но ссориться с ним в мои планы сейчас не входило. Наверное, и он это понимал. Может быть, потому и вел себя так грубо… Ладно, я пока потерплю…
– Он поверил, – ответила я.
– Поверь и ты, что я тебе очень и очень благодарен за то, что ты для меня сегодня сделала, – все так же не двигаясь, начал Николаев…
Я слушала и недоумевала. Речь вроде бы шла о благодарности, но тон у него был какой-то угрожающий… Похоже, эта история только начинается. Сейчас и этому от меня что-нибудь понадобится. Какие-нибудь конфиденциальные поручения. Меня уже просто в дрожь бросало при одном слове «конфиденциальные»…
– Но, как ты сама прекрасно понимаешь, ты в этой игре всего лишь – пешка… Главные фигуры – я и Лаптев… Поэтому – сейчас ты мне все расскажешь. Все, что тебе известно об этом деле. Ответственность за развитие ситуации я с этого момента беру на себя. И я должен обладать всей информацией, чтобы принимать правильные решения… Надеюсь, я тебя убедил?