Девушка без тормозов
Шрифт:
«Ну же! Смелее! – подбадривала я ее про себя. – Не бойся, не спугнешь…»
Я кивала головой, настраивая себя на несчастную любовь, разбитое сердце, предательство, измену, душевные страдания и мысли о самоубийстве. И пока она выдерживала совершенно необходимую для создания атмосферы интимной доверчивости между двумя женщинами паузу, я настроилась настолько, что глаза у меня покраснели, в носу защипало, а рука с вилкой, гоняющая хлебные крошки, сама собой начала слегка подрагивать.
«Ну, ты даешь, Ленка! – мелькнула где-то на периферии моего сознания фраза, произнесенная моим же ироничным голосом. – Актриса!»
«Не мешай! Ты мне все испортишь! –
– Не извиняйтесь, Ирина… Это я должна извиниться перед вами, – начала я сдавленным голосом. – Я действительно все наврала…
Тут я подняла на нее наполненные трагическими слезами глаза. Я наверняка знала, что на нее это подействует просто неотразимо.
– Но мне хотелось забыть, кто я такая… Мне хотелось забыть обо всем на свете… Я не могу о нем вспоминать. Мне кажется, я не выдержу этой ежедневной пытки! Эти воспоминания просто убивают меня. И я никуда не могу от них деться… Он меня любил… Ах, нет! Я уже не знаю… Я уже ничего не знаю! И ничему не верю! Я знаю только, что я любила его… А он… Я думала, мне осталось только умереть! А потом решила убежать от всего… Но разве от всего этого убежишь! Оно же – здесь!..
Я прижала руки к груди и с такой мольбой посмотрела Ирине в глаза, что не дрогнуть на ее месте могла бы только мертвая. Но она-то была живая. И голос ее задрожал еще сильнее моего. Вполне возможно, правда, она дрожала от предвкушения истории, захватывающей дух и заставляющей замирать сердце.
– Леночка! Расскажите мне о том, что вас мучит… Вам будет легче, поверьте мне…
Глава 22
И я ей рассказала! Я ей выдала такую душещипательную историю, что мне самой приходилось несколько раз останавливать свой рассказ и унимать рыдания, которые меня душили. Стоило мне представить, что все, что я рассказываю, происходило со мной на самом деле, как мне и вправду становилось настолько дурно и тягостно, что белый свет казался не мил…
Женщина, с которой произошло бы то, что я о себе понарассказывала, и дня бы не прожила, удавилась бы от горя, унижения и оскорбления ее женской души. В начале рассказа эта душа была наивно-доверчивой, счастливой и беззаботной… В конце – это был мрачный бездонный колодец, с шевелящейся в его леденящей бездне темной пустотой… Ну, в общем – этакий захватывающий любовный, чувственно-эмоциональный триллер.
Я только внимательно следила, чтобы в мой рассказ не вкралась ненароком какая-нибудь сюжетная линия из известных литературных любовных романов. Знакомых мне. Ирине, в моем представлении, они были известны все. Но решение проблемы значительно облегчалось тем, что известно-то их мне было не так уж и много. Я небольшая охотница до литературы подобного рода.
Потом я поплакала на ее груди, которую она мне по-матерински предоставила, потом она всплакнула о своей жизни, а я задала ей два-три наводяще-провоцирующих вопроса, чего оказалось более чем достаточно, чтобы ее завести, и надолго…
Зато следующие полтора часа я отдыхала, а она рассказывала мне о своей жизни, и, клянусь, от такой жизни я бы удавилась еще скорее, чем от всех придуманных мною любовных страстей! От Ирининой жизни разило такой наводящей тоску скукой, что я просто физически почувствовала удушье и попросила ее открыть балкон…
– Ты не беременна, Леночка? – тут же участливо поинтересовалась Ирина, буквально бросившись выполнять мою просьбу.
Я сообразила,
Получилась яркая, живописная картина. А вот картина жизни Ирины оказалась размазанной по ее серым будням и лишенной даже намеков как на праздники, так и на трагедии. Ирина, насколько я ее поняла, была женщиной, живущей самой что ни на есть реальной жизнью, – без происшествий, событий и без… мужчин. Работа, регулярный и скучный секс с дядей Женей, ее бывшим сослуживцем, домашние дела и книжные любовные романы. Все события и происшествия были в этих выдуманных литераторами женских историях. Там же были и мужчины.
Единственное, что меня заинтересовало – это дядя Женя. В ее рассказе он выглядел самым обычным и самым, наверное, скучным на свете мужиком, заплутавшим в трех соснах. Вернее, в трех женщинах. Жена, Ирина и его дочь Света любили его, а он любил больше всех свою Светку. Ирина это знала, и ее это злило чрезвычайно.
Пятнадцатилетнюю Светлану она ненавидела всеми фибрами. Когда она говорила о дочери дяди Жени, лицо ее искажалось гримасой отвращения. В каких только смертных грехах она ее не обвиняла! С наибольшим удовольствием Ирина произносила слова – «проститутка, воровка, наркоманка, бродяжка». Но этим далеко не исчерпывался набор эпитетов, адресованных дочери человека, которого, как она утверждала, любила.
Светлана, как я поняла, возразить на это ничего не могла, так как неделю назад убежала из дома. Дядя Женя все свободное от работы время мотался на машине по Москве, искал ее.
С Ириной он сошелся давно, еще когда жил с женой. И произошло это, наверное, от внутреннего ощущения какой-то безысходности его жизни. Зарабатывал не особенно много, но, как сообщила Ирина, в Москве на эти деньги прожить было все-таки можно. Ну, если особенно не тратиться. Жена же его, опять-таки со слов Ирины, любила красиво одеваться, вечно требовала денег и этим «мужика от себя оттолкнула». Я, честно говоря, ей не поверила. И не потому, что она была в этой ситуации человеком пристрастным, а потому, что она была оторванной от жизни любительницей книжных романов, в которых все всегда разложено по полочкам, объяснено с житейской точки зрения, все всегда аргументировано жизненными обстоятельствами.
Я ей не поверила по одной простой причине. Он действительно любил дочь. Это я видела сама, когда мы с ним разговаривали в машине. А человек, способный любить, не может быть настолько скучным занудой. По крайней мере, я так думаю…
Выбрав нужный момент, я вновь вспомнила о своей трагедии, снова расплакалась, хотя и не так бурно и убедительно, как первый раз. Я, честно говоря, порядком устала. И физически, набегавшись за день от милиции, и эмоционально, импровизируя то беглую малолетку перед дядей Женей, то жертву несчастной любви перед Ириной. Но она была уже хорошо мной разогрета и не заметила, что вместо первоклассной продукции я подсовываю ей полуфабрикат, который ей самой приходится доводить до нужного качества. Но она не против была поработать сама. Такая работа ей нравилась куда больше, чем домашняя уборка.