Девушка без тормозов
Шрифт:
Выглядела она лет на сорок, хотя скорее всего ей было не меньше пятидесяти, но по какому-то внутреннему состоянию ей, похоже, уже перевалило за шестьдесят. От нее почему-то непобедимо несло старухой. Я про особый психологический запах, который просто преследует меня, когда я общаюсь с каким-то человеком. От Ирины исходил запах шестидесятилетней старухи.
Двери в комнату и в кухню она оставила открытыми, я слышала, как она наливает дяде Жене чай. Ей почему-то не захотелось, чтобы мы пили чай вместе. Поэтому я дожидалась своей очереди.
Помня об обещании «поболтать», я встала
Подбор книг, которые человек читает, очень много говорит о нем. Не жизненные реалии, конечно, можно узнать, рассматривая домашнюю библиотеку, но составить представление, пусть самое общее, о том, что за человек ее хозяин. Вряд ли кто будет с этим спорить. Это не мое открытие.
На книжных полках в комнате Ирины меня поразило обилие любовных романов. Как я поняла, пристрастие к такого рода чтению у нее было давнее, поскольку издания встречались еще советского времени, восьмидесятых-семидесятых годов. А уж книжек последних годов в пестрых обложках выстроился не один ряд. Ого! Вот это да! Я взяла в руки дореволюционное издание романа Ричардсона. И тут же в памяти всплыли строчки: «Она любила Ричардсона не потому, чтобы прочла, не потому, что Грандисона она Ловласу предпочла…»… Не помню, что там дальше… Но Ирина-то, похоже, прочла. И наверное, внимательно. Не зря же разыскала эту книжку где-то на букинистическом прилавке.
Ну что ж! Любовный роман, героиней которого я еще совсем недавно мечтала себя почувствовать? Вот и предоставился удобный случай. С большим удовольствием. Люблю пофантазировать…
Пока я разглядывала книги, Ирина успела выпроводить дядю Женю, не дав ему со мной попрощаться. Впрочем, он и сам куда-то спешил.
Она тут же явилась за мной, и я поразилась произошедшей с ней перемене. Ирина была просто сама любезность. Она отправила меня в ванную, и я с удовольствием не меньше получаса проторчала под обжигающим душем. Потом мне был пожертвован из ее гардероба роскошный махровый халат, в который я завернулась и почувствовала себя почти дома. Если вы вспомните, что еще какой-нибудь час назад я была московской беспризорницей, вы, надеюсь, поймете, что я не столь уж и сильно преувеличиваю.
Допрос начался после чая, когда я набросилась на чрезвычайно вкусную яичницу с помидорами и поджаренными сосисками. Я-то сразу поняла, на что она рассчитывает. Когда человек ест, да еще если он сильно проголодался, ему труднее следить за тем, что он говорит. И если он врет, поймать его во время еды гораздо проще. Но я-то об этом знала и, конечно, приготовилась. Она только успела сделать первый выстрел, как я пошла в контратаку и полностью смешала ее планы. Стоит удивить противника своими действиями, и все – он сбит с толку.
– Сколько же тебе лет, милочка? – вкрадчиво начала разговор Ирина.
Я поняла, почему она спрашивает именно о возрасте. Женщину всегда труднее обмануть с возрастом. Мужчины не видят того, что спрятано под тушью, краской,
Но я была готова к этому вопросу и к этим подозрениям на свой счет. У меня уже была готова новая версия, новый образ. Специально для Ирины. Спецзаказ, так сказать… Человеку нужно давать то, чего он от тебя ждет, сам того не подозревая. А со стороны это часто видно гораздо лучше. Поэтому я откровенным, далеко не пятнадцатилетним взглядом посмотрела Ирине в глаза и ответила:
– Двадцать два…
И вновь сосредоточилась на яичнице с сосисками. Но краем глаза я все-таки видела, как остался открытым ее рот, с которого уже готово было сорваться разоблачительное наблюдение. Но я-то не соврала, и вместо маленького торжества у Ирины получилась небольшая растерянность. Я тем временем прикончила свою яичницу и с некоторым сожалением отодвинула тарелку.
Ирина, ни о чем меня не спрашивая, принялась готовить вторую порцию. Я не возражала. Напротив – очень даже приветствовала.
Пока жарилась яичница, я немного развила свою новую легенду, чтобы подтолкнуть ее к расспросам. А то ведь она не знает, что и спросить-то. Настолько я ее ошарашила своей откровенностью. Пока она не сконцентрировалась и не взяла инициативу в свои руки, нужно подкинуть ей несколько фактов, чтобы она хорошо почувствовала запах своего любимого лакомства – любовной истории. А потом она сама мне помогать начнет.
– Да, Ирочка, мне двадцать два, и я нарочно обманула вашего Евгения. Впрочем, я так и буду называть его дядей Женей, ладно? Я на самом деле на какое-то время почувствовала себя его дочерью. А к нему испытала давно забытое мною чувство, которое я когда-то испытывала к моему отцу. Это самое лучшее чувство, которое я могу сейчас испытывать к мужчине…
Я тяжело вздохнула и, опустив глаза в стол, начала сгонять вилкой хлебные крошки в кучку. Абсолютно бессмысленное занятие, свидетельствующее о глубокой задумчивости, а то и о глубокой печали. Это уж чего вам больше захочется в нем увидеть.
Ирина тут же сделала стойку, как охотничья собака, почуявшая дичь. Я хорошо это чувствовала, хотя не видела ее глаз. Не обязательно, знаете ли, видеть человека, чтобы понять, что с ним происходит. Просто как-то меняется психологическая атмосфера… А я это очень хорошо чувствую. Это многие люди чувствуют. И большинство из них даже и не понимает, что в этот момент к ним приходит знание о другом человеке.
– Лена… я не знаю, вправе ли я вас об этом спрашивать, – Ирина начала ко мне подкрадываться, перед тем как схватить меня мертвой хваткой своего интереса к существующей где-то на свете, но только не в ее жизни любви, – но мне кажется, что вам пришлось совсем недавно пережить… очень многое пережить.