Девушка 18+
Шрифт:
Оперся обеими руками о стену дома, чтобы не упасть. Так его штормило.
— Как воняет! Сори, детка, — он неверным шагом добрался до угла.
Его вывернуло наизнанку под чахлый клён, и без того умирающий в дыре асфальтового прямоугольника на тротуаре.
Я снова заглянула в подвал. Арсен сунул туда же проясневшее лицо. Рот и нос зажал ладонью. Котята карабкались по старой скользкой стене. Падали с писком обратно. В теплую, колыхающуюся мягко вонь.
— Придётся лезть, — констатировала я.
— Давай я!
Мой старый друг честно желал совершить подвиг
— Нет! Вы утоните! — воскликнула одна из дам. Смотрела на моего внезапного помощника с испугом.
— Желаю утонуть в дерьме, — гордо провозгласил Арсен. — Буду первым христианским мучеником голубого цвета!
Мой приятель не унимался. Хотел встать. Получилось наполовину.
— Ты же мусульманин, трепло! — я аккуратно усадила его, на глазах теряющее силы тело у стены дома.
— Ну и что! Думаешь, ему есть разница? — не желал угомоняться Арсен. Ткнул указательным пальцем в небеса.
— Ему, не знаю. Ты заткнись, наконец. Сиди тихо.
Тетки глядели на меня восторженно. Со страхом. Вдруг я передумаю. И котята останутся навечно плавать по морям канализации подвала. Мяукали они, кстати, все тише. Я сняла пальто. Толстый свитер и сапоги. Когда вылезу обратно, надевать ведь надо. Что-то. Безупречно-новому салону автомобиля младшего Вебера предстояли испытания. Как и его владельцу. Потом. Сначала три, если я правильно сосчитала, кошачьи тельца. Надела сапоги обратно. Мало ли, какое у этого бассейна дно. Я втянула себя в смрад помещения. Эх! Женщины пытались вынуть осколки из рамы. Выбили вовнутрь. От этого шума котята запищали воодушевленней. Я полезла в дерьмо. Спасибо, что канализационные стоки хотя бы тёплые.
На лестничной площадке пятого этажа панельной пятиэтажки я разделась догола.
— Я отстираю, — глотая благодарные слёзы, пообещала Ирина Михайловна. Хотела голыми руками взять то, что было моим бельём и так далее.
— Не вздумайте! Выбросьте это все на помойку, я вас умоляю, — я на цыпочках прошла в ванную. Арсен хотел впереться следом. Его гневно выгнали.
Подружки-кошатницы повязали фартуки. Громко переговариваясь между собой высокими голосами и смеясь, они вымыли меня с ног до головы. В четыре руки. Котята орали тут же, барахтаясь в тазу рядом в тёплой воде с шампунем. Тем же самым, что щипал мои бедные глаза. Толстая такса визгливо лаяла и носом запихивала их, непрерывно вылезающих, тощих, как глисты, обратно в таз. Арсен бухтел что-то в крошечной прихожей. Шум стоял невероятный. Добрые руки женщин отдраили навязчивый запах канализации с моего теперь красного распаренного тела. Исцарапанные не желавшими спасаться котятами руки щедро обработали зеленкой. Наверное, чтобы я подольше не забывала свой подвиг благородный.
— Могу дать одеть только спортивный костюм, — сообщила хозяйка. В самом деле, её фартук, в котором она занималась ужином на своей микроскопической кухне, можно было обернуть вокруг меня вдвое.
— Или пижаму. Но она с котятами, — рассмеялась женщина весело, ставя передо мной тарелку картофельного пюре, щедро обложенного
— Не надо ничего, — улыбнулась я в ответ, принимаясь за еду.
От бессчетного мытья волосы на моей голове забыли виться и стояли дыбом. Синяя майка хозяйки доходила мне до колен.
Я достала телефон из рюкзака, стала заказывать вещи в привычных он-лайн магазинах. Что-то мягкое коснулось ноги. Кот. Худой. С редкой белой шерстью. Сел по центру кухни и уставился на меня. Ярко-желто. Ждуще-требовательно.
— Это Филька! Его нельзя кормить! Ему белок противопоказан. Только специальный корм. Филя терпеть его не может. Приходится насильно запихивать. Зато, живой до сих пор. Ему скоро стукнет двадцать один год! — гордо сообщила Ирина Михайловна. Сидела на корточках возле корзинки с найденышами.
— Нифига себе, Филька! Привет, Мафусаил кошачий!
Арсен притащился в крошечную кухню на запах котлет. Несостоявшийся великомученик по версии христианского милосердия. Я впервые вспомнила Венечкину манеру шутить. Без слез. С улыбкой. Спасибо добрым людям. Что были сегодня со мной. Сытым разноцветным кошачьим комочкам, спящим тихо в корзинке возле тёплой плиты. Тоже, туда же. Спасибо.
ГЛАВА 40. Скандинавские боги
— Пойдём куда-нибудь, выпьем, — предложила я Арсену.
Мы равнодушно пялились на прочно запертый двумя седанами на парковке лексус. При большом желании его можно было высвободить и уехать. Но этого мне хотелось сейчас меньше всего. Тащиться снова в Город-сити, в логово Веберов? Никогда! Да пошли они куда подальше! Все трое.
— Пойдем в Европейскую, — предложил Арсен.
Он протрезвел заметно. Его упругая, круглая задница явно чуяла высокий градус моего желания. Приключений.
— Пошли! — согласилась я.
Арсен сунул мне в руки номерок от гардероба.
— Что это? — удивилась.
Наша парочка стояла возле дерева дверей знаменитого ресторана. Нормальная имитация известного входа, не поскупились в реставрации.
— Там висит моя сумка, — не стал уточнять мой приятель.
— Револьвер? — я даже не произнесла это тише.
Охранник никак не среагировал. Не верил, что такое может быть реально.
— Ну да, — равнодушно ответил Арсенчик. В общий зал уже смотрел. Весь был там.
Я взяла его под локоток и вошла в ресторан. Приличное, дорогое заведение. Всегда было, от века, многие рифмоплеты оставляли стишки на его салфетках. Буквально, нобелевские лауреаты.
Мэтр проводил нас к свободному столу. Арсен приклеился взглядом к компании в соседнем ряду. Про меня забыл. Я приказала официанту хорошей имперской водки графин и какую-то закуску. Арсен, как привороженный, отправился на неверных ногах к интересующим его людям. Подсел. Двое взрослых мужчин и один помоложе. Спиной ко мне сидел. Дернулся при виде Арсена, плотно занимающего место, как от пощечины. Я продолжала смотреть. Неизвестный револьвер не отпускал моё воображение. Пока ничего сверхъестественного не исходило. Тёрли что-то тихо о своём. Разговаривали.