Девушка 18+
Шрифт:
— Ты опоздала.
Он целовал меня. Я целовала в ответ. Сволочь. Дождался-таки. М-м-м. Моё желание горячо билось пульсом о грубоватую ткань форменных штанов.
Белый лексус его брата принял наши соскучившиеся тела. Заднее сиденье ласково трогало натуральной кожей мою оголенную попу. Вебер не спешил. Уворачивался от моих рук и губ. По-своему хотел. Я не настаивала. Пусть будет. Как он хочет. Высвободил меня из одежды. Сам. Я только руки убирала и разводила в стороны. Видно, сегодня такой день: мои мужчины желают устанавливать свои правила. Целовался, как подросток. Ладно. Мерил губами каждый
— Не надо, — простонал он. — Я хочу так. На живую.
Лизнул меня в шею.
— Нет, — отрезала я. Хватит с меня одного романтика. Берга.
— Девочка моя, ну позволь мне. Я хочу.
Вебер целовал меня невозможно нежно везде, где дотягивался губами в тесноте машины.
— Обрюхатить меня хочешь? — повторила снова. Прикалывалась честно.
— Хочу, — выдохнул мне в ухо.
Что за день сегодня?
— Нет. Тебе, точно, нет.
Я удрала от его жадного рта и спустилась вниз. На живую? Только минет. Обхватила губами любимую, нежную кожу его члена. Пахло от него женским парфюмом. Брайт Кристалл. Ни с чем перепутать невозможно. Навязчивая дешёвка!
— Кто сосал тебе, Вебер, в самолете? — рассмеялась я и отодвинулась от его полуголого, растерзанного тела.
— Никто! — он сел прямо и попытался заправить себя в брюки, словно я могла сглазить все его.
— Да не парься ты! — я честно улыбалась. — Это нормально. Лично я бы не устояла, если бы такое чудо, как ты, летело со мной в одном салоне! Непременно попробовала бы на зуб!
Я похлопала его по колену. Стала одеваться. Не хотела его больше. Наваждение ушло.
— Ничего такого не было! Клянусь! Ляля! Я не понял. Что случилось? — он плотно взял меня за плечо и развернул к своему лицу.
— Ничего.
Я легко улыбнулась. Колготки натягивала. Ступни ног замёрзли. Врет, наверняка.
— Иди ко мне, — он попытался дотянуться губами до моего лица. Сухими и тонкими.
— Я не хочу.
— Я хочу, — он прижал меня к себе. Жесткими пальцами. Больно.
— Насиловать будешь? — применила я запрещённый приём.
Получилось. Вебер сразу убрал руки и отвернулся. Стал застегивать пуговицы на белой форменной рубашке. Танец его слепых пальцев, не попадающих с первого раза в тугие петли, внезапно завёл меня своей неприкрытой, беззащитной растерянностью. Плевать. Я нырнула лицом к его руке. Втянула пальцы в рот. Села на колени. Быстро накатала тонкую резинку. Вставила в себя. М-м-м! Как же он хорош, зараза! Все мое! Для меня создано.
— О господи! Ты передумала!
Он ухмылялся довольно. Гладил меня теперь уже уверенно абсолютно.
— Давай! Ну же! — я воткнула зубы в его плечо.
То, для чего притащилась в этот далекий аэропорт, наконец-то случилось со мной.
— Смотри-ка! Ты сдержала слово! — рассмеялась Руфина Львовна.
Она тайно, спрятавшись за голубой елью в ночном саду, курила мой забытый на столе житан через тридцатисантиметровый черепаховый мундштук. Старая собака сидела на попе в индевелой листве рядом.
— Курите? Никак не накуритесь? — в тон ей улыбнулась я.
Бледное северное
— Как же ты ушла от него? — спросила мудрая, старая женщина, глубоко затягиваясь остатками сигареты.
— Сбежала. Когда уснул, — пожала деланно плечами. Не хотела об этом думать.
Легкий морозец залез уже под тепло короткой юбки. Хватал тело за коленки. Имперская осень в сыром, раннем утре заявляла властно о себе. Обрезанные под корень розы на дачном участке ждали покорно снежную зиму. Как повезёт.
— Берг спускался в столовую из своей мансарды. Воды как бы хотел. Тебя искал. Я сказала, что ты в аптеку уехала. Не поверил, — старая дама улыбалась.
— Сейчас залезу к нему под бочок. Поверит, — я вошла следом за ней в доброе тепло дома.
— Любовь — не повод для брака, — повторила старую истину вдова генерала.
ГЛАВА 42. Крошка Чивли
— Гибли? — поразилась я.
Молча пялилась на нептуновский трезубец на решетке радиатора машины.
Юлька куталась в мой пуховый платок. Большой, как одеяло. Сама мне его подарила. Обожает делать мне подарки. Что? Все равно, ей больше некому. Сигарета прыгала в ее худых пальцах жестким тремором. Четыре утра. Мы еще не ложились. Поднятые вверх ворота гаража впустили внутрь октябрьский неласковый воздух. Солнышко совсем не собиралось радовать нас на востоке. Дрыхло за горизонтом.
— Ты ныла всю ночь, что у тебя нет машины. Поэтому ты вечно трешься возле этих говнюков Веберов. Вроде как, из-за транспорта. Вот. Бери мою. Я все равно никогда до конца трезвой не бываю. Водить терпеть не могу. Если только танк. Но нельзя. Передавлю всех этих гадов. Водителей и пешеходов. Бери, мою Чивли, катайся. — Юлечка сделала широкий жест рукой над графитным глянцем автомобиля.
— Чивли? Ты зовешь ее Чивли?
Я, сладострастно сглотнув слюну, погладила кончиками пальцев хищную, возбуждающе длинную, чуть опущенную морду капота. Ощупала жабры на переднем левом крыле. Ух! Коротковатый, но абсолютно безупречный зад слегка гасил невозможный пафос итальянского седана.
— Ну да, — хрипло рассмеялась моя подруга, затушила бычок о хромированную букву «М» в надписи на крышке багажника. — Какой кретин придумал это название? Гибли! Кто гибли? Зачем гибли? Тогда уж лучше: сдохли. От цены. Я назвала эту игрушку в честь миссис Чивли из Идеального мужа. Мой любимый персонаж. Хватит ласкать ее, словно она живая. Я ревную. Пойдем лучше спать, я с ног валюсь.
Она взяла мою руку, отлепила от ручки водительской двери. Потянула прочь от тела автомобиля.
— Я прокачусь, — я не могла уйти сразу. Нет. Невозможно.
— С ума съехала? В тебе скотча пол литра! Плевать на камеры, ты тупо влетишь под фуру на Окружной! Не дам ключи, не мечтай!
— Давай полетаем! Больше двух сотен я не пойду. Я тихо-о-онько, — простонала я.
Юлька поволокла меня за руку вон из гаража.
— Хочешь, я тебе ее подарю?
Она стояла, скрестив руки на груди. Смотрела. Как я чищу зубы, сплевываю пену пасты в раковину, полощу водой рот. Я отрицательно помотала головой.