Девственница

Деверо Джуд

Он обернулся.

— Что ты делаешь?

— Смотрю, — ответила она, затем кивком указала на лежащую перед ним карту. — Здесь ошибка. Границы вательцев проходят гораздо севернее. Тал завоевал большую часть их земли, когда я была еще маленькой. В том бою погиб мой отец.

Она села на край кровати и принялась развязывать ботинки.

Руан повернулся к ней.

— Ты хорошо знаешь, где проходят границы? — Думаю, что лучше, чем ты.

Он встал, взял карту и пересел на кровать.

— Эту карту составил Фейлан больше двадцати лет назад.

Покажи мне, что изменилось с тех пор. Где еще мой отец устроил резню за чужие земли?

Джура сбросила ботинки и пошевелила голыми пальцами.

— Тал делал то, что он должен был делать. Половина вательских земель расположена в горах, где ничего не растет. Поэтому они делали набеги на нас и крали урожай.

— И мой отец положил конец этим набегам, — задумчиво произнес Руан. — Как же вательцам удается пережить зиму?

— С трудом, — ответила Джура. — Ты ненавидишь нас за это?

Руан удивленно посмотрел на нее.

— Как я могу ненавидеть мой собственный народ? Покажи мне новые границы.

Джура наклонилась к нему и повела пальцем по карте.

— Они в общем-то неплохие люди, — сказала она, — не как зернанцы или ултены. Вательцы…

— Да, я знаю, — нетерпеливо перебил ее Руан. — Покажи мне, где находятся поля ирлианцев.

— Если ты все знаешь, зачем мне показывать? Руан посмотрел па карту.

— Поля должны быть здесь. Их защищают три речки и ирлианская гвардия. Урожай: ячмень, пшеница и рожь. На лугах пасутся овцы. Кони — потомки лошадей, которых они украли у фаренцев. Молодые ирлианцы до сих пор по ночам совершают набеги на лагерь фаренцев. Для этого они пересекают территорию вательцев вот здесь, в густом лесу, затем вдоль козьей тропы до…

— Откуда ты это знаешь? — спросила Джура.

— Когда другие мальчишки играли во дворе в мяч, я со старым Фейланом учил ултенский язык.

— Ултенский? — переспросила Джура. — Ни один нормальный человек не будет говорить на их языке. Это не язык, а сплошное хрюканье.

Руан откинулся на кровати, положив руки за голову.

— Этот диалект ланконского языка. Например, слово «женщина»: ты говоришь «телна», а они — «тена». В быстрой речи так произносить удобнее.

Джура поджала под себя ноги.

— Это от лени. Ултены ленивы и занудны. Их ненавидят все племена.

— Значит, тем более их надо женить на ланконцах из других племен. Иначе ултены просто вымрут.

— Есть еще одна причина, по которой твой план объединить племена не сработает, — сказала Джура. — Кто захочет жениться на ултенских женщинах?

Руан весело посмотрел на нее.

— Зернанские мужчины.

Джура рассмеялась и тоже легла на кровать. Их разделяла только карта.

— Во время турнира я сходил с ума от того, что Мелла может победить, — сказал Руан. — На самом деле главная трудность в моем плане — кто захочет жениться на зернанских женщинах. Они все похожи на Меллу?

Джура приподнялась на локтях.

— Возможно, зернанские женщины понравятся фаренским мужчинам. Они маленькие, коротконогие и худые.

Тал всегда говорил, что именно поэтому они такие злые. А их дети будут нормальными.

Руан улыбнулся и тоже приподнялся на локтях.

— А поленцы? На ком нам женить поленцев?

— Это труднее, — задумчиво сказала Джура. — Поленцы так поглощены философией, что им не нужны ни еда, ни развлечения.

— Тогда дадим им маленьких фаренских женщин. Они заставят их обратить свои мысли к земным удовольствиям.

Джура посмотрела на Руана. Он был очень красив. Огонь свечей золотил его волосы. Ей захотелось дотронуться до них, и она даже протянула руку.

Внезапно Руан вскочил с кровати.

— Ты можешь спать там, — сказал он, указывая на горизонтальное углубление в стене.

Джура запротестовала: глупо спать порознь, но потом подумала, что, может, это и к лучшему. Когда его убьют, а его несомненно убьют, то будет лучше, если у них не будет детей, которые захотят стать королями. Нет, она останется девственницей, пока не овдовеет. Тогда королем станет Джералт, а она выйдет замуж за Дайри, и у них будет много детей.

Джура встала с постели.

— Ты сказал, что мы завтра уезжаем?

— Да, — ответил он, не поворачиваясь. — И начнем с вательцев. Но сначала мы остановимся в ирлианской деревне и подберем мужчин и женщин.

— Для чего? — спросила она, развязывая и снимая брюки.

Он обернулся.

— Для брака с… — начал он, но остановился при виде ее полуобнаженного тела. Он снова отвернулся. — Ложись в кровать, — хрипло сказал он. — И укройся.

Джура улыбнулась и скользнула под овчину. Она смотрела, как он, не глядя на нее, раздевался. Он снял высокие ботинки, обнажив мускулистые, покрытые светлыми волосами икры. Затем он через голову стянул расшитую тунику, и Джура вновь увидела его крепкое тело, вид которого в тот день у реки заставил ее забыть все прошлое и настоящее.

Не глядя на Джуру, Руан задул свечу у кровати, и комната погрузилась во мрак.

— Руан, — прошептала она в темноте, впервые называя по имени.

— Не разговаривай со мной, — отрезал он. — И зови меня англичанином.

Джура стиснула зубы и молча обругала глупого иностранца. С его характером и глупостью ему жить не больше недели. Это будет счастливое избавление, подумала она. Без него Ланконии будет лучше.

Она перевернулась на живот и подумала о Дайри. Они поженятся, и хорошо, что в свадебную ночь она окажется девственницей.

— Вставай!

Джура лениво повернулась в теплой постели. Было еще темно. Руан, полностью одетый, стоял в десяти футах от нее.

— Вес ирлианцы такие же ленивые, как ты? — спросил он. — Кареты уже готовы.

— А у всех англичан такой же скверный характер, как у тебя? — в тон ему ответила Джура и потянулась под овчиной.

Он пристально посмотрел на нее. — Собирай свои вещи и идем, — сказал он и вышел из комнаты.

Джуре на сборы не нужно было много времени.