Девочки мадам Клео
Шрифт:
Печаль его с появлением каждой новой статьи шла на убыль, раны постепенно заживали. Медленно, шаг за шагом он возвращал себе уважение коллег и разрушенную самооценку. Разница состояла в том, что теперь он знал, как легко сломать эту новую жизнь. Он перестал воспринимать славу как нечто само собой разумеющееся. И знал, что он ценен настолько, насколько ценна его последняя статья.
Фидл взяла за обыкновение к окончанию рабочего дня приглашать его к себе в кабинет. Часто они вместе ужинали или выпивали. Их совместные вечера были наполнены теплотой, легкомыслием,
Как-то она отправила его в командировку брать интервью у растратчика с Ямайки; спустя минуту-другую после его ухода в дверях кабинета показалась голова Вики.
– Видела, какая на нем одежонка? – спросила Вики, показывая глазами, сколь высоко оценила мягкую кашемировую спортивную куртку, которая была на Питере.
– Ну, – мрачно подтвердила Фидл из-за своего письменного стола. – Я сама и подобрала. Во всяком случае, указала ему на рекламку и помогла купить подешевле.
– Боже, какой же он хорошенький, – воскликнула Вики, направляясь к буфету, чтобы по установившейся традиции наполнить бокалы в честь окончания рабочего дня. – Когда наконец этот ирландский жеребец догадается обратить на тебя внимание? Я вижу, как ты по нему сохнешь.
Фидл взглянула на часы и кивнула.
– Этот «ирландский жеребец», расистская ты чистоплюйка, тащит на себе этот блядский журнал. Кроме того, – сказала она, защищаясь, – я его лучший друг.
– Блестяще, – произнесла Вики, делая большие глаза.
– Знаю, знаю, – сказала Фидл, быстро водя ручкой по листу записной книжки.
Вики налила водку, добавила туда кубики льда и поднесла бокал своему боссу.
– Твой любимый напиток, если не ошибаюсь, – мягко сказала Вики, садясь на подлокотник шезлонга.
Фидл со всего размаху швырнула ручку, которая, ударившись о стену, упала на ковер.
– Может, тебе гвоздей принести? На закуску к водке? – поинтересовалась Вики, воочию убедившись, что Фидл не справляется с охватывающей ее яростью.
Фидл заговорила было, но голос у нее сорвался. Она уронила голову на руки.
– Вот-те раз. Ты реветь собралась, что ли? – сказала Вики, потом запела фальцетом Фрэнки Валли «Взрослые девочки не плачут...»
– Заткнись, – всхлипывая, проворчала Фидл, потянулась за носовым платком, лежавшим у нее в столе, звучно высморкалась и бросила платок в сторону корзины для мусора.
– Извини, – сказала Вики.
– Да ладно.
Вики отпила глоток.
– Не могу видеть тебя такой, – сочувственно сказала она. – Плохи дела?
– Плохи, – подтвердила Фидл.
Вытирая слезы, она размазала по щекам тушь.
– Почему бы тебе открыто не признаться ему? Вы такая замечательная пара!
Фидл медленно покачала головой:
– Я просто отпугну его. Он чересчур бит, чтобы любить хоть что-то, кроме своей работы.
– Но ведь ты и есть его работа. Фидл подалась вперед:
– Виктория, я знаю, мы с тобой очень разные. Ты – гладенькая, чернокожая безбожница-малолетка, я – белая, никому не нужная католичка, в сравнении
– Брось, – сказала Вики, смеясь. – Не такие уж мы разные. Во всяком случае, имея в виду тему нашей беседы. Тут мы обе девчонки. – Она поставила бокал на палас и обвила руками колени.
– А ты это откуда знаешь?
– Жизнь научила. Быть женщиной – это политика. Когда мы влюблены, а нам не отвечают взаимностью, тут мы все девчонки.
Фидл опустила голову на руку, окинула взглядом стол, на котором царил невообразимый беспорядок, и тяжело вздохнула:
– Как мне быть, Вики? Скажи на милость, ведь в этом городе мужчин до черта. Я могла бы наполнить ими свою жизнь до краев. Заарканить какого-нибудь танцора, или клоуна, или гиганта секса. Но нет, надо было влюбиться в такого, который даже не видит во мне женщину.
– Не говори так, – запротестовала Вики. – Питер Ши голову бы за тебя на плаху положил.
– Я не желаю, чтобы он куда-то клал голову. Я хочу, чтобы он заметил, когда я кладу ногу на ногу. Чтобы он сидел перед моим камином, а я бы кормила его чем-нибудь вкусным. С того самого дня, как он пришел сюда, помнишь, в ужасающем костюме и белых носках. Он такой... – Фидл направила взгляд в потолок, подыскивая слово. – Такой ранимый, – наконец сказала она.
– Да, это очень привлекает в мужчине, – согласилась Вики.
Фидл с отвращением скривилась и принялась складывать в стопку бумаги на своем столе. К водке она еще не прикасалась.
– А может, он настолько замордованный, что ни одна женщина его уже не расшевелит?
Фидл покачала головой и поправила черный бархатный обруч, державший ее волосы.
– Я частенько думаю так о самой себе, Вики. У меня была когда-то другая жизнь. Я сидела в таком дерьме и помыслить не могла, что когда-нибудь из него выберусь. А появился вдруг человек и вытащил меня. Мне кажется, то же самое и я пытаюсь теперь сделать с Питером.
– Не хочешь рассказать мне об этой другой жизни? – спросила Вики.
– Ни в коем случае, – отмахнулась Фидл. – А от тебя я жду квалифицированных советов. Нечто такое, что знают такие сногсшибательные красавицы, как ты, в отличие от нас, которые наоборот.
Вики взяла свой стакан, отпила глоток.
– Гм, – произнесла она. – Тебе, пожалуй, стоило бы сбросить килограммов десять жира. Ой, пардон, я, видимо, имею шанс потерять работу.
– Веселая перспектива, – проворчала Фидл, строя гримасу. – Спасибо тебе, ты меня развлекла.
– Извините, шеф, но вы сами напросились.
– Ладно-ладно, – отмахнулась Фидл. – Но знаешь что? На жир мне наплевать. Он мне не мешает.
– А как насчет одежды, волос, ногтей, осанки? – спросила Вики, раздувая щеки. – Ты такая... ну, эксцентричная.
– Повторяю, Вики, в этом я и есть. Мне бы хотелось, чтобы Питер полюбил меня; а не ту, какой я могу казаться.
– Ты отказываешься от моих советов, топ general?
– Нет, не отказываюсь, – сказала Фидл с коротким смешком. – Я отказываюсь от карьеры актрисы. Продолжай, детка.