ДЕВОЧКА В БУРНОМ МОРЕ
Шрифт:
Старый автобус с облупленными боками и вмятинами, казалось, побывал в боях. Антошка заняла место у окна. Из сиденья выпирали пружины, стекла в трещинах, а один оконный проем заделан фанерным листом, на котором наклеен плакат. С плаката на Антошку смотрели строгие глаза, палец указывал прямо на нее, из раскрытого рта вылетали строчки: «Молчи, тебя слушает враг», «Враг рядом с тобой!»
Антошка прижалась к маме и поцеловала ее в щеку.
— Ты чего? — ласково спросила Елизавета Карповна. — Рада, что на земле?
— Нет, счастлива, что рядом со мной ты.
Автобус мчался по
— Где мы едем? Что это за горы? Как называются? В этих замках кто-нибудь живет? — теребила Антошка маму.
Елизавета Карповна пожимала плечами.
— Мне кажется, что мы в Северной Шотландии, а впрочем, может быть, в ее центральной части. Сейчас не принято спрашивать, куда тебя доставили и куда везут. Увидим.
Горы отодвигались все дальше на запад, и вершины их становились выше, Пологие склоны во многих местах были густо засыпаны валунами, словно галькой на морском берегу. Антошке даже показалось, что эти валуны движутся, но не вниз, а вверх. Она влипла носом в стекло, стараясь разглядеть и понять, что же это такое.
Швед, сидевший позади них, сказал:
— Это отары знаменитых шотландских овец. Когда-то они сделали Англию богатой. Недаром спикер и сейчас занимает свое председательское место в парламенте, сидя на мешке, набитом овечьей шерстью.
Теперь и Антошка видела, что это живые существа, а вовсе не камни.
Дорога резко свернула налево. Миновав узкое скалистое ущелье, автобус спустился на холмистую равнину. Было начало марта, а холмы покрыты травой и темно-зеленым вереском, поблескивают зеркальца болот. Снова поворот налево, и вдруг открылось море — хмурое, мглистое. Облака низко клубились над водой, под ними вскипали белые гребни, свинцовые волны с грохотом катили на берег и здесь, словно теряя силы, сникали, распластывались и уползали обратно, оставляя извилистую гряду грязной пены.
Дорога шла теперь вдоль морского берега. Потянулись деревенские улицы с серыми каменными домами, обнесенными низкими оградами. Плодовые деревья, еще не украшенные ни цветами, ни зеленью, мокли под моросящим дождем. Но приближение весны чувствовалось и по теплой испарине земли, и по ярким кочкам новой травы на обочинах дороги, и по хлопотливому труду людей на полях. Весна в начале марта! А в Швеции еще метут метели, и в родной Москве тоже зима.
Автобус плавно катился по гладкому шоссе, как по взлетной дорожке. Мерный рокот мотора убаюкал Антошку, и, привалившись к плечу мамы, она заснула.
Проснулась от резкого толчка. Автобус остановился, чтобы пропустить на перекрестке людей.
Антошка не могла сообразить, что это. Впереди шагал оркестр, наигрывая
— Мамочка, это что, киносъемка?
— Нет, — рассмеялась Елизавета Карповна, — это шотландские солдаты, королевская гвардия.
Антошка постаралась не рассмеяться: солдаты в юбках, на головах береты с перышками — это просто нельзя принять всерьез.
Сквозь серую завесу дождя стали проявляться, как на» фотопленке, силуэты высоких башен, церквей.
Въехали в Эдинбург — столицу Шотландии.
После скучных вересковых долин, торфяных болот, скалистых гор и бурливых речек город поразил роскошной растительностью. Город-парк. По прямой как стрела главной улице Принцес-стрит почти бесшумно катили двухэтажные красные трамваи, множество автомобилей. Высокие дома причудливой архитектуры, с балконами, выступами, башенками, колоннами выстроились стеной по одной стороне улицы, а другая сторона — сплошной парк — с памятниками, фонтанами, газонами, и за ним на мрачной высокой скале главенствовал над городом огромный замок, обнесенный крепостной стеной: древняя резиденция шотландских королей, свидетельница многих трагических событий.
Автобус остановился у какой-то замысловатой башни. Многоярусные готические ниши с орнаментами и фресками и шпили над ними — все устремилось ввысь, и сооружение казалось легким, кружевным, летящим. Под нижними сводами — беломраморная фигура старика, сидящего в глубоком раздумье. Монумент писателю Вальтеру Скотту.
Пассажиры автобуса вышли, чтобы почтить память знаменитого шотландца, автора многочисленных исторических романов, которыми сегодня увлекаются юные и взрослые читатели во всем мире.
Антошке захотелось вновь перечитать «Айвенго»; у нее было такое чувство, что теперь она лично познакомилась с писателем.
Рядом с грандиозным монументом Вальтеру Скотту — скромный памятник его современнику, великому поэту Шотландии Роберту Бернсу.
Почему же одному — такой величественный памятник, а второму — такой скромный?
Вальтер Скотт был сыном дворянина, Роберт Бернc — сыном безземельного крестьянина. Бернc заслужил не меньшего почета, но у него не было знатного происхождения.
Антошка вспомнила строфы из стихотворения Бернса «Джон — ячменное зерно»:
Так возгласим за Джона тост, И пусть из рода в род Навек в Шотландии его Потомство процветет!Она знала, что в чемодане мамины любимые книжки — стихи Бернса, Есенина и Гейне. С ними мама никогда не расстается.