Девочка с куклами
Шрифт:
Ведь что может быть логичнее?
А иногда, так тоже бывает, храмы и церкви остаются лишь в названиях улиц и площадей, не пережив исторических катаклизмов. Так, например, произошло с церковью Иоакима и Анны, известной москвичам ещё с XV века и давшей название улице Якиманка. По легенде, отыскав в ночи припозднившегося прохожего, часто – подшофе, городовой интересовался не адресом, а приходом, после чего выслушивал произнесённый заплетающимся языком ответ: «Яким… Анка…» который и определял географическую принадлежность пьяницы.
Но то – Якиманка.
Что же касается Изольды Нарцисс, то она жила в одном из панельных домов по чётной стороне Сергия Радонежского, поэтому Вербин подъехал к нему с Николоямской. Дом стоял перед перекрёстком с Рогожским валом, за которым улица Сергия Радонежского превращалась в коротенький бульвар Энтузиастов, переходящий, в свою очередь, в одноимённое шоссе, по которому когда-то давно энтузиастов – мошенников, убийц и государственных преступников – этапировали в Сибирь. То есть этапировали их по Владимирскому тракту, но в рамках одной из первых кампаний по переименованию логичное название было заменено на странное.
Нажимая на кнопку дверного звонка, Феликс думал, что откроет хозяйка, но увидел перед собой пожилую женщину, в которой не было ничего «экстрасенсорного». А скромная одежда и фартук выдавали домработницу. Она вежливо поприветствовала гостя, подождала, пока Вербин снимет куртку и разуется, указала на тапочки, после чего кивнула на двойные межкомнатные двери. Феликс открыл правую створку, шагнул и оказался… В гостиной. Не мрачной, но весьма необычной, стильное, тщательно продуманное убранство которой производило сильное впечатление.
Только чёрно-белые тона. Никаких компромиссов с оттенками: глубокий антрацит и яркое молоко. Чёрное платье хозяйки – и её белая кожа; чёрный диван у белой стены; чёрная мебель и белая керамика на полках; чёрные браслеты и белые волосы. И лишь одна деталь имела отличный цвет – ярко-красные губы женщины. Вербин увидел их, едва войдя в комнату и разглядев сидящую в кресле Нарцисс – не мог не увидеть, не мог не обратить внимания. Губы привлекали, заканчивая образ комнаты и женщины ярким восклицательным знаком.
Была ли Изольда ведьмой, Феликс сказать не мог, но производить впечатление она умела.
– Продуманно.
– Благодарю. – Женщина прекрасно поняла, что имел в виду Феликс, и с достоинством приняла комплимент. – Добрый вечер.
Ей было не меньше сорока, но Вербин понял это не сразу: возраст скрывали выбранный образ, скудная цветовая палитра и неяркий свет. Среднего роста, не крупная, но начинающая полнеть – занятий спортом, которыми она явно не пренебрегала, перестало хватать для поддержания формы. Черты лица крупные, но при этом не грубые, а приятные, мягкие, славянские, и после губ внимание привлекали большие серые глаза. Очень внимательные. Глаза,
– Добрый. – Феликс уселся в предложенное кресло – диван остался в неприкосновенности – и широко улыбнулся. – Значит, экстрасенс?
– В действительности я потомственная ведьма, – мягко ответила Нарцисс. – Но если вы смущены и предпочитаете звать меня экстрасенсом…
– Я в уголовном розыске больше десяти лет и ко всему привык. – Вербин продолжил улыбаться.
– Не сомневаюсь. – Нарцисс никак не среагировала на то, что Феликс её перебил. – Но если хотите поговорить о привычках…
– Лучше не надо.
– Уверены?
– Вдруг мне потом придётся вас сжечь? Как ведьму.
Несколько мгновений женщина молчала, затем кивнула, показав, что принимает шутку, хотя она ей и не нравится, после чего прищурилась:
– То есть вы допускаете, что я могу оказаться ведьмой?
– То есть издержки профессии вас не смущают?
– Я привыкла к недоверию. На начальном этапе.
– Потом удаётся рассеять?
– Во всех случаях. – Ответ прозвучал с уверенным равнодушием.
– Большой опыт?
– Раздумываете над моим предложением поговорить?
– Недоверие Виктории Рыковой вы не рассеяли.
– Почему вы так считаете?
– Виктория наблюдалась у профессионального врача.
У Феликса были сомнения насчёт того, что онлайн-психолога можно называть «профессиональным врачом», но ему нужно было увидеть реакцию Изольды. Она оказалась более чем хладнокровной.
– И видите, чем всё закончилось? – вздохнула женщина.
– Чем? – Вербин поднял брови, однако взгляд его стал жёстким.
– Я знаю только то, что Вика мертва. – Нарцисс без труда выдержала взгляд Феликса. – И обстоятельствами её смерти заинтересовалась полиция.
– Это стандартная процедура.
– Неужели?
– Стандартная в тех случаях, когда у полиции возникают сомнения.
– О каких сомнениях вы говорите?
– С какой проблемой Виктория к вам пришла?
– Почему вас это интересует?
– Я провожу расследование.
– Официальное?
Вербин выдержал короткую паузу:
– Я провожу доследственную проверку.
– То есть у нас просто разговор и я могу не отвечать на ваши вопросы?
Ещё одна пауза, чуть длиннее, во время которой Феликс внимательно смотрел ведьме в глаза, но она спокойно выдержала взгляд.
– Вы хотите на допрос?
– Я хочу понять, почему должна рассказывать вам о личных проблемах моей клиентки.
– Виктория Рыкова умерла, – напомнил Вербин. – И есть вероятность, что, узнав её личные тайны, я смогу понять, было ли совершено преступление.
– Как она умерла?