Девочка по имени Аме

Аршинова Анна

Эхисса фыркнула. А хотелось закрыть глаза и поддаться ему, уступить, как часто это делала. Но сейчас не время, а она умела держать себя в руках.

–  Скажи, если он не захочет последовать за тобой, что ты сделаешь?

–  То же, что и с остальными - отправлю на перерождение, - он повернулся к свету и сделал два шага по направлению к двери.
– Ничто не сможет помешать мне создать новый мир. Для тебя, моя дорогая.

Эхисса промолчала. Она слишком хорошо знала, чего стоили красивые слова Хатимана. И для чего он этот

мир создает. Впрочем, его цель тоже можно назвать по-своему благородной.

Рихард вошел в тесную клетушку. В ней была только койка, застеленная свежим бельем, нужник и факел, потрескивающий на стене. На койке сидел, сгорбившись, некогда прекрасный и гордый ками, а теперь это нельзя было назвать и его тенью. Глаза цвета темного индиго казались теперь стеклянными и застывшими. Они смотрели в одну точку. Казалось, даже не замечали посетителей.

–  Как ты?
– в голосе Рихарда прозвучало участие и даже беспокойство.

Ками лишь выдохнул, и его исхудавшая грудь с выпирающими ребрами болезненно всколыхнулась.

–  Я принес тебе… - Хатиман достал пакет, наполненный кровью. Он протянул его ками.
– Выпей. Тебе станет легче, обещаю. И все кошмары уйдут. И боль не будет раздирать тебя… Давай, прошу тебя.

Ками не пошевелился, но его взгляд все так же устремленный вникуда, стал более осмысленным, а длинные ресницы моргнули беспокойно, будто смахивали непрошенные слезы. Рихард обеспокоено вздохнул и присел рядом с ками на койку. Взял за подбородок и повернул лицом к себе.

–  Ты же знаешь, что у меня нет другого пути. Ты же знаешь, что это обязательно. Мне… мне самому больно делать это с вами, но пойми - это надо!

–  Где командир?
– непослушными губами произнес он, запинаясь.

Брови Рихарда приподнялись, будто в удивлении.

–  Он сейчас очень занят и не может придти. Но я позабочусь о тебе. Пожалуйста, выпей это…

Ками посмотрел на пакет с кровью, и в его тусклых глазах вдруг зажглась такая жажда, что даже у Эхиссы, которая повидала немало, по коже побежали мурашки. Рука, вооруженная еще острыми, но уже ломкими когтями, ударила по пакету, раздирая его, выбивая его из рук Рихарда. Пакет упал на пол с жалобным хлюпом, расплескивая красную влагу по каменному полу. Эхисса невольно отшатнулась.

–  Уж лучше умереть!
– истерично выкрикнул ками из последних сил и свалился на койку. Рихард выглядел удивленным. Он смотрел на все это расширившимися глазами, застыв. Он не ожидал, что его могут отвергнуть. Отвергнуть вот так, когда вроде бы все шло хорошо.

–  Бизен… - его губы тронула легкая, почти отеческая улыбка, вот только глаза казались синей сталью, острой и неуступчивой.
– Чего еще ждать от вас? Самые упрямые и несговорчивые. И самые глупые…

Рихард поднялся на ноги и ловким движением поймал одну из теней, которая пробегала мимо.

–  Что ж. Ты сделал свой выбор, - вздохнул он с сожалением и повернулся к тени.
–

Убейте его.

Тень с визгом умчалась к адресату. Рихард бросил последний взгляд на лежащего ками, и круто развернувшись, зашагал к выходу. Уже в коридоре Хатиман спешно содрал с себя перчатки и брезгливо швырнул их на пол.

–  Мы могли бы дать ему второй шанс… - произнесла Эхисса.

–  Нет, - в голосе Рихарда звучала сталь.
– Он отрекся от того мира, который я ему предложил.

–  Но зачем же его убивать?

Рихард снова мягко улыбался. Смахнув челку, он посмотрел на Эхиссу, точно на глупенькую девочку, которая никак не поймет главного:

–  Потому что я милосерден, любовь моя. Его меч уничтожен. Дальше - только превращение в йокая, а второй Кимэй мне не нужен. Я предлагал ему силу в обмен на служение мне, он выбрал смерть.

Эхисса кивнула.

–  Ты прав, это его выбор.

***

7 день месяца Змеи 491 года Одиннадцатого исхода

Цукуси, Академия Воинов-Теней Аши

Ум и беспристрастность Ямасиро-дэн

Еще не протрубили отбой, и Данте наслаждался приятным осенним вечером. Конечно, он имел мало общего с теплыми и безветренными вечерами в Наре, ведь был каким-то отчаянно-холодным, пронзительно прозрачным, точно первая наледь на лужах, и пах сырой палой листвой, которая еще даже не появилась. Довольно странное ощущение. Данте устроился на прохладном деревянном полу энгавы и смотрел вдаль, старательно игнорируя суету, что царила за его спиной. Рядом сидел Ебрахий, прислонившись боком к резному столбику, подобрав под себя ноги. Его глаза были прикрыты, а лицо разгладилось. Казалось, что он дремлет, но Данте знал, что это не так.

Издалека донеслись крики и непонятный шум. Ебрахий приоткрыл один глаз, разведывая обстановку, и, опознав очередную потасовку на стороне Сошу, вздохнул и снова погрузился в свое медиативное состояние. Чтобы разнять драчунов, Хорхе устроил образцово-показательную истерику с его любимым: "Ох, довели вы меня до приступа… Дышать не могу! Принесите же воды куратору!" Наивные и глупые Хищники моментально устыдились своего поведения и едва не схлестнулись за право, кто принесет воды. Данте задумчиво поскреб ногтем по полу. Мимо промелькнула Леандра, кривя лицо:

–  Ну, прекрати же!
– почти прошипела она.

Данте в отместку постучал по дереву.

–  А как Хорхе ходит через соловьиные полы? Ведь под ним они не скрипят…

–  Все еще мечтаешь выйти после отбоя?
– поинтересовался Ебрахий, не открывая глаз.

Данте хохотнул.

–  Еще спрашиваешь!

–  Это одержимость… - страдальчески вздохнул Ебрахий.

Отпрыск куратора в ответ скривился. Ну, одержимость! Так что теперь делать? Тем более что с Акито поговорить толком так и не удалось.