Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Нет. Мы тоже будем воевать!
– люди упрямы. Они хотят помочь, не понимая, что против йокаев они бессильны.
– Великая Богиня… - вздыхает утонченный Дамиан.
– Йокаев можно убить только Сейкатсу, понимаете? Вы только мешаете, уходите.
Но люди упрямы. Они не понимают. А Хорхе и его товарищи не могут защитить всех, когда огромная волна тенгу застилает небеса.
– Спутники! Где эти чертовы спутники?!
– Ванесса раздражена, она рубит сгоряча, почти на автомате, у нее хороший меч, тела йокаев рассекает с легкостью, но врагов слишком много.
–
– Убью нахер!
– Ванесса выполняет свою угрозу.
– Они собираются тучи разгонять или нет?!
Они разговаривают потому, что это отвлекает. Отвлекает от мыслей о людях, которые сзади, и которые кричат, потому что умирают. Страшный запах. Хорхе трясет, и он молится о спасении душ людей. Он молится своему персональному богу, и имя его Цукиеми-но микото. Это не тренировка. Это настоящая война.
Но прежде, чем все это произойдет, прежде чем командир снова возглавит свой отряд, будет долгий период восстановления в госпитале.
– Скажите, доктор, у меня останутся шрамы? Безобразные такие, которые испортят мою красоту?
– Хорхе кажется в серьез озабоченным своим внешним видом.
– А хочешь, чтобы остались?
– на него смотрит бледное лицо Цукиеми. Его глаза смеются.
Все доктора - это люди из рода Кагамицукири. Хорхе их считает мясниками и мучителями, но никак не специалистами. Но только они лечат тяжелые повреждения у ками. Один из них стоит рядом с Цукиеми в белом халате. Вместе они представляют собой странный контраст, и это оскорбляет чувство прекрасного в Хорхе. Какой-то человек рядом с его наставником меча!
– Конечно, не хочу, - Хорхе капризничает. Больше ведь ничего не остается.
– Шут, - говорит Цукиеми.
Они некоторое время молчат, пока доктор осматривает Хорхе. Пробормотав что-то о том, что все в порядке, но скоро нужно будет делать перевязку, покидает палату. Ками поворачивает голову и смотрит на своего учителя.
– Если бы не ты, если бы не твои уроки, я бы умер еще в самом начале, - серьезно говорит Хорхе. Он не умеет благодарить, но сейчас очень хочет научиться, и первые попытки неуклюжие. Бог Счета Лун только пожимает плечами. А он не умеет принимать благодарности. Но Хорхе рад, что Цукиеми рядом. Просто рядом, и не надо больше ничего.
– Ты был прав, Рихард некомпетентен в своем деле. Практику меча он больше вести не будет.
– А кто его заменит?
– глаза Хорхе загораются странным пламенем, и он хватает Цукиеми за руку в странном собственническом жесте. Он только его наставник меча, и больше никого учить не должен. Никого!
– Не я, успокойся, - Бог Счета Лун понимает все с одного жеста.
Хорхе облегченно вздыхает и расслабляется. Он откидывается на подушки, ему неудобно, подушка слишком твердая, повязки мешают, и еще страшно. Страшно почти до истерики, когда он вспоминает зрелище вывалившихся наружу собственных внутренностей. А вдруг, когда снимут повязки, в животе будет дыра? Вдруг?
– Расскажи, что произошло, когда я отключился, - попросил Хорхе, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и позорно не запаниковать.
– Я не уверен в достоверности
– А рассказать в общих чертах?
– командир дернул бровью.
Еще он хотел попросить зеркало, чтобы посмотреть на себя, но боялся зрелища, которое он может увидеть.
– Пагода взорвалась, десять сердец спасти не удалось.
Хорхе почувствовал, как кольнуло в груди. Он повернул голову и посмотрел на ларец, который стоял подле его. С его душой все в порядке.
– Кто?
– Цукиеми назвал имена. Среди них были Рози и Эвелин. Жаль было их терять, но это война… - Что еще произошло?
– Принца ранили, но он все равно ушел.
– Как?
– это ведь было невозможно. Его щиты были идеальной ловушкой.
– Небесная собака. Он вызвал ее.
– Небесная собака… - эхом выдохнул Хорхе. Да, она могла. Для нее нужны особые щиты, которые убьют все живое под ними. Для Академии они неприемлемы. Йокай! Этот вампирюга воспользовался единственным способом, единственной слабостью щитов Академии!
– В любом случае, Эдгар хорошо поработал, - сказал Цукиеми, глядя на Хорхе с хитрым прищуром. Похоже, его забавляли реакции ученика.
Ками в ответ фыркнул, и в этом звуке было все, что он думал об Эдгаре.
– А сутры пророчеств?
– Хорхе решил сменить тему, чтобы не слушать похвалу в сторону бывшего врага номер один.
– Рихард выслал спецотряд. Но не думаю, что он их найдет.
– Понятно.
Хорхе зевнул, ощущая себя усталым. Разговор с Цукиеми вышел довольно продолжительным, а излишняя эмоциональность Хорхе отнимала много сил. Бог Счета Лун взял стул и устроился рядом с койкой своего ученика.
– Тебе нужно отдохнуть, - произнес он.
– Я побуду здесь, пока ты не уснешь.
– Какая радость!
– съязвил Хорхе, прикрывая глаза.
– Только не вздумай читать это вслух!
– он указал на знакомый свиток в руках наставника меча. Поэма "Звезда", которую так обожала Лидия. Это история любви куртизанки Императора и Сусаноо-но микото. Трудно сказать, сколько было в этой поэме вымысла, а сколько правды. Хотя, Цукиеми знал наверняка.
Хорхе закрыл глаза, слыша, как Бог Счета Лун шелестит свитком. Спокойный и умиротворенный сон не заставил себя ждать.
Эхисса пришла в Госпиталь к Хорхе почти перед самой выпиской. Она села на стул без приглашения, расправила складки на своем длинном бледно-зеленом платье и стала смотреть на Хорхе. Она смотрела на него долго, пристально, а потом молчала. Хорхе ненавидел эту женщину. Ненавидел всеми фибрами души, но молчал об этом.
– Мне жаль тебя, - наконец, она нарушила тишину, а Хорхе просто пожал плечами - мне все равно, старая кошелка, и в твоей жалости я не нуждаюсь. Конечно, он этого не сказал. Нужно уважать прародительницу. Но Хорхе считал, что ей не мешало бы переродиться, может, успокоилась бы, и перестала вести себя, как маразматичка. Хотя нет, подождите-ка, она же не может переродиться! Жалкое подобие богини!