Девочка на холме
Шрифт:
На улице все еще шел дождь. С моей рассеянностью было неудивительно, что я даже не подумала о том, чтобы взять с собой зонтик, поэтому я бегом направилась к огромной крытой площадке, внутри которой, наверное, и происходило все действо. Дядя крикнул мне вслед что-то о том, что он найдет меня, и остался около фургона со Шварцем. Я и вправду не хотела снова видеть этого самого прекрасного в мире коня. Внутри меня прятался какой-то почти суеверный страх перед этим грациозным животным.
Оказавшись внутри сооруженного за несколько дней амбара, обтянутого огромной брезентовой тканью, я облегченно
Перед моими глазами раскинулось невероятное зрелище: отовсюду слышались звуки — животных, людей и голоса простых зевак — и в нос ударяли сильнейшие запахи сена, пива и лошадиного навоза. Все вместе это производило невероятное впечатление. Конечно, атмосфера немного походила на ту, которая обычно царила на ферме у дяди Рея, но здесь чувствовался именно дух настоящего праздника.
Неожиданно я почувствовала, как кто-то осторожно щиплет меня за коленку. Это был маленький черный ягненок — видимо, ему удалось сбежать от своего хозяина, и теперь он бродил между рядами со свиньями и ларечками с бесплатными крендельками, которые раздавали всем желающим. Подхватив ягненка на руки, я рассмеялась и вместе с малышом принялась пробираться сквозь толпу. Оставлять животное одно посреди всего этого сумасшествия было бы просто глупо, потому что несмышленого ягненка тут же бы затоптали чьи-нибудь неосторожные копытца.
В моих руках ягненок жалобно блеял. Он был явно напуган тем, что потерялся, а еще тем, сколько народу было в помещении. Я пыталась успокоить его: гладила, шептала ему что-то на ушко, — но скорее всего, животное было к тому же изрядно проголодавшимся, а я не могла ему ничего предложить.
У ягненка была нежная коротенькая шерстка, а сам он был невероятно теплым и мягким. Я ума не могла приложить, где узнать о владельце несчастного.
— Улыбочку, Джинни! — послышался чей-то крик, а затем меня ослепила внезапная вспышка фотоаппарата.
Это оказалась Эовин. Конечно, кто же еще мог вот так незаметно подкрасться?
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, пытаясь перекричать шум и гам, воцарившиеся в амбаре.
Как всегда сияющая, точно звезда, Эовин улыбнулась и потрепала по холке прижатого к моей груди ягненка.
— Это же осенний фестиваль, Джинни! На нем весь город собирается, и еще приезжают со всех концов территории!
— А где Освальд и Лесли?
— Они в западном крыле! У них в этом году распродажа куриц! От желающих отбоя нет! — с гордостью прокричала Эовин и потянула меня за собой куда-то в глубь амбара.
Стараясь, чтобы никто случайно не задел мою сломанную руку и не испугал ягненка, я едва удерживалась от соблазна просто закрыть глаза и позволить Эовин вести меня, куда она пожелает.
Освальда и Лесли я увидела почти сразу: вокруг них собралось больше всего народу, и все что-то кричали, вскидывая в воздух уже изрядно помятые десятидолларовые купюры.
— Десять цыплят — десять долларов! — орала
Стоявший рядом Освальд только и успевал, что наугад выхватывать из толпы протянутые деньги и менять их на ящик с попискивающим желтым содержимым. Несмотря на то, что фестиваль начался совсем недавно, оба уже были без сил и еле держались на ногах.
Мы с Эовин встали чуть поодаль, дожидаясь, пока у парня и девушки окончательно исчезнут и силы, и цыплята. Прижатый к моей груди ягненок теперь перестал блеять и аккуратно покусывал меня за плечо, отчего мне становилось невероятно щекотно.
Вскоре толпа вокруг Освальда и Лесли начала рассеиваться, и они, уставшие, но довольные, пробрались к нам с одной-единственной коробкой, в которой лежала целая гора десятидолларовых, а также звенели четвертаки.
— Это же целый новый велосипед! — Освальд с нарочитой мечтательностью прижал к себе коробку, краем глаза наблюдая за реакцией с ног до головы красной как помидор Лесли.
— Сиденье тебе от велосипеда! — Она шутливо толкнула друга локтем в бок, и оба рассмеялись. — О, привет, Эв, привет, Джин! — Лесли со всей дури хлопнула меня по плечу здоровой руки, и я удивилась, как в ней вообще еще оставались хоть какие-то силы. Мне кажется, ничто на свете не заставило бы ее изменить своим привычкам.
— Посмотрите-ка на Джинни-Перчинни! — Лесли забавно причмокнула языком и ткнула меня пальцем в то самое плечо, по которому несколько секунд назад меня хлопнула. — С тебя десятка, Оз. — Она коварно улыбнулась и протянула ладонь в сторону заметно расстроившегося Освальда. Тот нехотя достал из коробки одну из помятых десятидолларовых бумажек и, стараясь не смотреть на Лесли, положил ей день на раскрытую ладонь.
Я нахмурилась.
— Мне кажется, или Лесли только что выиграла какое-то пари, связанное со мной? — спросила я у хихикающей рядом Эовин.
— Лесси и Оз поспорили, сколько дней ты продержишься в Мак-Марри и не наденешь клетчатую рубашку.
Мысленно я хлопнула себя по лбу. Ну конечно!
— Оз сказал, что месяц, — продолжала Эовин, — а Лесси заявила, что ты не выдержишь и десяти дней.
— Я был о тебе лучшего мнения, Джинни, — буркнул Освальд, поджав губы в мнимой обиде.
— Ой, а это кто? — Лесли впервые бросила взгляд на ютившегося у меня на руках ягненка. На мгновение лицо ее озарилось неприкрытой нежностью, и, глядя в черные глаза животного, она сама не заметила, как губы ее расползлись в улыбке. — Черненький, — сказала она и ласково похлопала малыша по холке. В ответ тот лишь слегка вытянул мордочку вперед, чтобы понюхать ладонь Лесли. — Когда-то на Западной окраине было полно таких, а затем их то ли всех истребили, потому что они переносили какую-то опасную инфекцию, то ли просто они повымирали, но факт один: теперь черные ягнята рождаются по одному на стадо в десять тысяч голов. — Лесли оторвалась от ягненка и, выпрямившись, серьезно посмотрела мне в глаза. Я сглотнула. — Говорят, чудо. Черный ягненок среди белых овец.