Девочка на холме
Шрифт:
Кошмары? О чем говорил это чокнутый доктор?
Целую неделю, уже целую неделю я просто не могла заснуть.
Глава седьмая. Овечка для Джинни
Это была первая ночь, в которую мне хоть как-то удалось поспать. Может быть, это было связано с тем, что наступил конец недели, а может с тем, что мой организм уже просто не мог сопротивляться.
Мне не снилось ни единого сна: я точно провалилась в какую-то бездну, где чувствовала только невесомость и спокойствие. Но, едва я проснулась, как вновь ощутила себя
Рано или поздно все должно закончиться. Иногда я думала, что на самом деле схожу с ума. По сравнению с тем, что я видела на холме, проблема, связанная с моей бывшей подругой, стала быстро казаться глупой и несерьезной.
Сев на кровати, я принялась на ощупь искать на тумбочке телефон, а затем по памяти набрала до боли знакомый номер. Я боялась передумать или струсить, поэтому делала все быстро.
Стеф взяла трубку после третьего гудка.
— Я ждала, что ты позвонишь, — произнесла она, но по ее голосу я так и не смогла понять, какой смысл она вкладывала в эти слова.
— Привет, Стеф. — Я старалась говорить как можно спокойнее и приветливее, хотя это удавалось мне с трудом, если вообще удавалось.
— Это бред, да, Джинни? Я не хотела, чтобы ты уезжала из-за меня.
— Я уехала не из-за тебя, — возразила я. Это была правда. Отчасти.
Нам обеим было тяжело говорить, и в этом споре уже не было правых и виноватых — были только два человека, которые отчаянно жалели о произошедшем. Если бы я могла увидеть Стеф сейчас, знаю, мы бы не выдержали, расплакались и стали бы обниматься. Но между нами была стена из тысячи миль и самолетного коридора между Западной окраиной и Основным регионом. Слишком много, чтобы быть до конца откровенными.
— Знаешь, я думала, что делаю все правильно, — внезапно сказала Стеф. — И я собиралась рассказать тебе обо всем.
— Когда?
— Я не знаю, Джинни. Но я хотела.
Мы были уже точно не лучшими подругами, а чужими. Мы еле подбирали слова, еле заставляли себя говорить. Мое сердце колотилось, будто пойманная в клетку крохотная пташка, но я понимала, что, если этот разговор не состоится сейчас, он не состоится никогда.
— Как у тебя там на Диком Западе? — спросила Стеф, неожиданно сменив тему. Возможно, мне показалось, но голос ее стал чуть-чуть теплее.
Я попыталась рассмеяться ее несостоявшейся шутке.
— Здесь необычно, Стеф.
— Необычно? Это значит: ужасно непривычно?
— Ужасно странно.
— Ты в порядке, Джинни? У тебя голос изменился.
— Со мной все в порядке, Стеф. Я позвоню тебе позже.
Облегченно вздохнув, я отключилась и положила телефон обратно на тумбочку. Все казалось таким сложным, пока я не решилась сделать первый шаг. Это был еще не мир, но уже не просто перемирие.
Закрыв глаза, я плюхнулась обратно на кровать,
Послышался осторожный стук в дверь, а затем на пороге появился дядя Рей, одетый в новую рубашку в крупную бежевую клетку. Обитателя этого городка просто неисправимы!
— Сегодня какой-то праздник? — спросила я, прищурившись.
— Всего лишь осенний фестиваль, — улыбнулся дядя Рей. — Я подумал, ты захочешь поехать, Джинджер, а то за последнюю неделю ты стала точно сама не своя. Не думаю, что твоему отцу хочется увидеть такую хмурую дочь, когда он приедет к нам на Рождество.
— Нет проблем, я бы с удовольствием развеялась. А что за фестиваль?
— В основном — выставка лошадей. Иногда хорошего жеребца можно продать по очень даже неплохой цене. А так еще всякие мелочи: мелкий домашний скот, новое оборудование и прочая ерунда. Каждый год одно и то же, но это вроде как традиция. Думаю, тебе стоит на это взглянуть.
— Ты повезешь туда Шварца? — спросила я, внезапно осознав, что всю последнюю неделю обходила конюшню стороной, больше не интересуясь судьбой черного коня. Конечно, у меня были проблемы и посерьезней. Зубастые эльфы и исчезающие холмы, например.
Немного помедлив, дядя кивнул, и я поняла, что он не хочет говорить на эту тему. Неприязнь ковбоя и лошади здесь, на Западной окраине, вообще приравнивалось к государственной измене. Но спрашивать о причине этого отношения дяди к Шварцу я спрашивать не решалась. В конце концов, это было не мое дело.
— Я жду тебя через двадцать минут около ворот! — крикнул дядя Рей, скрывшись за дверью.
Протестующе застонав, я нехотя поднялась с постели и поплелась в сторону ванной, где по-быстрому умылась и почистила зубы здоровой рукой, стараясь даже ненароком не сталкиваться со своим отражением в зеркале. Теперь я не надеялась — боялась — увидеть там другую Джинни. Джинни, которая с каждым днем все сильнее загибается, точно растение, лишенное света.
Холм-холм-холм…
Это было единственной мыслью, которая помимо воли крутилась у меня в голове. Я не могла думать ни о чем другом ни ночью, ни днем, и теперь не помогала даже физическая работа. Перед глазами все время стояло холодное каменное лицо эльфа, его аквамариновые стеклянные глаза и неестесственно длинные уши с заостренными кончиками. Я испытывала перед ним и страх, и восхищение. И, несмотря на то, что в тот раз я чудом осталась жива, мне хотелось увидеть его вновь, но я боялась признаться в этом даже себе. Это было неправильно, у меня точно мозги теперь были набекрень. Но я не могла заставить себя думать по-другому.