Девочка-лед

Джолос Анна

Закусив губу, лихорадочно соображаю. Допустим, родителей Беркута в доме нет, но что если там есть, к примеру, горничная или повар. А пост охраны? Там ведь тоже кто-то регулярно дежурит? Я слышала, как Ян отдавал кому-то команду, чтобы открыли ворота, когда мы въезжали на территорию. Вдруг они смогут помочь мне?

Цепляясь за призрачный шанс спасения, начинаю бежать в противоположном направлении. Пару минут спустя резко приседаю, замечая двоих парней, проходящих неподалеку. Они смеются и толкают друг друга.

Слышу, как шипит рация. Видимо, таким образом они переговариваются между собой.

— Бондарь, ну что там у вас? — вещает рация голосом Абрамова.

— Ниче, тихо. Ща покурим и подтянемся к вам.

— Чет мы потеряли нашу обстрелянную лисичку. Гляньте по периметру, мало ли.

Черт. Пульс моментально подскакивает.

— Так птица лисичку то точно найдет, — хохочет Алексей. — Где он есть вообще кстати?

— Скоро будет.

— Ну добро…

Только Беркутова тут не хватало. Вот уж кто с удовольствием поиздевается надо мной.

Осторожно крадусь, стараясь ступать максимально бесшумно. Под ногой хрустит ветка, но на мое счастье, очень вовремя трещит рация, заглушая все остальные звуки вокруг.

В следующую секунду приходится фактически лечь на землю. Потому что парни, переговариваясь, на пару освещают фонарями местность.

Рядом раздается недовольное сопение. Удивленно распахиваю глаза. Да, так и есть, в лунном свете у основания дерева вижу очертания небольшого ежика. Шипит, сворачиваясь в клубок. Очевидно, я напугала его своим копошением.

— Лехач, а че это вообще за девка? — интересуется тот второй, которого я не знаю. Голос звучит совсем рядом, и мне становится не по себе.

— Да так… Знакомая.

— Ниче такая. Я бы ее трахнул.

Мороз по коже от его гадких слов.

— Притормози, Олежек. Днюха-то не у тебя, — забавляется Бондаренко. — Хотя Беркут скорее сожрет собственные носки, чем к ней прикоснется. Терпеть Лисицыну не может.

Они на пару смеются и бредут глубже в лес. Выходит, что все остальные тоже в той стороне? Эта мысль греет сердце. Вскакиваю на ноги и пускаюсь наутек. Мне нужно выбраться отсюда раньше, чем они осознают, что я решила вернуться назад.

От внезапного грохота в поднебесье, душа уходит в пятки. Лес шумит. Последних, не опавших листочков касаются первые капли дождя. Они падают на лицо, щекочут спину и руки, разбавляя и размазывая на коже цветную краску.

Пока добираюсь до знакомой поляны, начинается настоящий ливень.

Останавливаюсь. Складываюсь пополам. Пытаюсь хоть немного отдышаться. Горло саднит, по-прежнему жутко хочется пить, а из легких будто выкачали весь воздух.

— Ооо… — раздается удивленное за спиной.

Резко оборачиваюсь. Господи. Пилюгин. Оставили его дежурить тут? На всякий случай?

Миша роняет булочку, которую жевал до этого и начинает шарить по карманам. Ищет, наверное, рацию,

чтобы сообщить всем о моем местонахождении. С досадой смотрит на дом. Забыл ее там?

Прищуриваюсь и отступаю назад, когда он делает шаг в мою сторону.

— Тш…

— Не подходи! Глаза выцарапаю! — качаю головой.

— Лучше тебе не убегать, — лезет за пазуху. — Ян будет очень не доволен и зол.

— Плевать мне на Абрамова! — кричу сквозь пелену дождя. — Однажды сесть из-за него в тюрьму не боишься, Миша? Как соучастник…

— Так а я че? Я ниче, — Пилюгин растеряно хлопает глазами, но потом, боязливо снова направляет на меня пистолет.

— Уроды конченые…

Спотыкаюсь. Лечу в очередной раз на землю. Миша тут же бросается вперед. Я кидаюсь в сторону. Этот неповоротливый медведь успевает схватить меня за щиколотку. Тянет к себе и что-то ворчит под нос. Отбиваюсь, но высвободиться из его мертвой хватки не представляется возможным. Там такой боров, что ого го.

— Пусти, — лягаюсь изо всех сил.

— Щас стрелять буду! — угрожает он.

Кряхтит, подползая. Пальцы теперь сжимают голень. Подбирается выше, переворачивает, нависая сверху тяжелой тушей.

Клянусь, в тот момент мне было не жаль его абсолютно. Ведь он не пожалел девушку, которая умоляла его не слушать друзей и отпустить ее. И да, это он направлял на меня пистолет. Причем уже дважды за этот вечер.

Ладонь нащупывает крупный камень. И я, совершенно не думая о возможных последствиях, в порыве отчаяния, бью его им по голове.

Пилюгин теряет ориентацию в пространстве, заваливается на меня. Только бы не помер, господи. Вытаскивая ноги из под него, замечаю, что шевелится. Живой, значит, скотина…

К собственному ужасу, пальцы тянутся к пистолету, выпавшему из его рук. Ладонь дрожит, крепко сжимая оружие. Раньше, участвуя в военно-патриотической игре «Зарница» я и не задумывалась о том, что придется однажды стрелять по-настоящему.

Встаю и, не теряя больше ни минуты, направляюсь в сторону виднеющегося отсюда дома. Пост охраны далеко, да и страшно. Там ведь тоже мужчины? А я в таком виде.

Нижнее белье — мокрое насквозь, волосы то и дело липнут спутанными прядями к лицу, кеды чвакают, утопая в залитой водой искусственной траве, высаженной на площадке перед домом. А ноги… ноги как всегда бегут.

Домище у Беркутова — просто огромный. Настоящий дворец, подсвеченный стильными уличными фонарями. Белоснежный. Три этажа. Перед фасадом — шикарный фонтан, мимо которого я мчусь со скоростью ветра.

Минуя центральный вход, огибаю дом по кругу. Странно, что вокруг пусто. Счет времени я потеряла точно. По ощущениям — глубокая ночь. Ни музыки, ни людей. Тихо и всего несколько машин на парковке. Ведь должна была быть шумная вечеринка. Неужели все уже разъехались?