Девочка-лед

Джолос Анна

АЛЕНА

Под ногами шуршат опавшие осенние листья.

Бегу…

Смех Абрамова постепенно стихает, оставаясь позади.

Громко ухает сова. Молния разрезает небо, на секунду яркой вспышкой освещая окружающий меня подмосковный лес. Непроглядный. Темный. Пугающий. Если бы не яркий, лунный свет, я бы вообще ничего не видела.

Куда бежать? Чего они добиваются? А главное, что будет, когда игра закончится?

Эти мысли мечутся, сталкиваются

друг о друга и тревожат, набатом стуча в голове.

Останавливаюсь. Осматриваюсь.

Территория скорее всего обнесена забором. Это ведь частные владения. Но где-то там рядом по-любому есть дорога и может, стоит попробовать выбраться к ней?

Бросаюсь влево, цепляясь плечами за оголенные ветви деревьев. Меня настораживает обманчивая тишина. Я ведь — мишень. А это значит, что за мной могут наблюдать и я в любой момент могу оказаться под прицелом. Причем в самом прямом смысле этого слова.

Замираю. Озираюсь по сторонам.

Внезапно поднявшийся ветер подхватывает мои волосы и заставляет голое тело покрываться крупными мурашками. Октябрь как никак. Очень холодно, а я в одном белье… Спасибо, хоть его не заставили снять. Этого я ни за что не сделала бы. Даже под дулом пистолета.

В защитном жесте обнимаю себя руками.

Треск веток. Шаг вправо. Не могу отделаться от ощущения, что кто-то на меня смотрит.

Нельзя стоять. Надо искать забор.

Сердце бьется у самого горла. Замечаю какое-то движение впереди. Дергаюсь и резко срываюсь с места. Щелчок. Кажется, что-то пролетает совсем рядом.

Нецензурная речь. Противный смех.

Спотыкаюсь о корень. Падаю, опять царапая пострадавшее ранее колено.

— Вон она!

Встаю и тут же ощущаю неприятную боль в ноге. Попали. Щелчок, а за ним еще. Спина.

Глотая слезы, бегу оттуда прочь под аккомпанемент нескладного хора мужских голосов. Боюсь не обстрела, боюсь того, что они меня поймают.

— Беги, беги, сучка! — доносится вслед.

Переставляю ноги с той скоростью, на которую способна. Пробираюсь глубже в лес, но стараюсь держаться левой стороны. Почему-то мне кажется, что забор и дорога именно там.

Тяжело дыша, останавливаюсь за деревом. Сажусь. Прислоняюсь спиной к широкому стволу, поджимаю ноги к корпусу. Напряженно думаю.

Мне нужно выбраться отсюда любой ценой. Потому что Ульяна одна дома. Совсем одна! Я не прощу себе, если с ней что-то случится.

Раскаты грома отражаются от земли гулким эхом, заставляя непроизвольно вздрогнуть всем телом. Встаю, потому что четко слышу приближающиеся шаги. Застываю будто статуя, когда совсем рядом кто-то проходит мимо.

Затыкаю рот рукой и молюсь, чтобы этот человек не обернулся. Крадется, словно охотник выискивающий свою жертву. По сути, так и есть ведь.

Останавливается. Смотрит налево, потом переводит взгляд направо. Мой лоб, несмотря на холод, от волнения покрывается испариной. Липкий страх проникает в каждую клеточку моего существа.

Парень

делает пару шагов вперед, ступая тяжелыми ботинками по земле. А я медленно отступаю назад, не теряя его камуфляж из виду.

Опускаю руку и выдыхаю с облегчением. Как оказывается, очень зря. Моя спина сталкивается с препятствием.

— Бу! — раздается в самое ухо.

Дергаюсь как от удара, слыша хохот Яна совсем близко.

Со всех ног несусь вперед, когда он стреляет. Попадает в ягодицу. И это больно. Синяки останутся определенно. У Даньки они были даже после игры в экипировке.

Стреляет еще. Лопатка. Локоть. Аж слезы брызнули из глаз, настолько неприятно.

В этот же момент замечаю того, кто был впереди. Он разворачивается на окрик товарища, делает шаг навстречу, прицеливается.

Чувствую удар в живот и влагу на своей коже. Ныряю в редкую листву кустарников, расположенных слева, но там замечаю третьего, и тот, похоже, тоже не ожидал столкнуться со мной нос к носу.

Ян за спиной издает дикий, устрашающий свист. Есть ощущение, что они пытаются загнать меня в определенное место.

Я не знаю, куда бежать, но останавливаться сейчас никак нельзя, это точно.

Они преследуют меня несколько минут подряд. Безжалостно обстреливают, по очереди соревнуясь в меткости. Погоня за живой мишенью доставляет им истинное удовольствие. Смеются, громко обсуждая свои успехи.

Оторвавшись от них, петляю, пробегая мимо деревьев так быстро, что пятки сверкают. Когда вижу частую черную решетку забора, мои надежды на то, чтобы выбраться к дороге мгновенно тают как лед на солнце. Дело в том, что кованое ограждение очень высокое, а на концах его находятся острые шпили. Даже если вскарабкаться наверх, перелезая, рискуешь распороть живот.

Пальцы обхватывают холодный металл, и я в отчаянии прислоняюсь к перекладинам лбом.

Думай, Алена. Думай.

Убегать дальше в лес — опасно. Рано или поздно территория владений Беркутовых закончится, а значит, меня загонят в угол. И выберусь ли я оттуда целой и невредимой — вообще под большим вопросом. Парни явно под чем-то. Да к тому же пьяные и навеселе. От них можно ожидать чего угодно. Недаром ведь они так открыто разглагольствуют о своей безнаказанности.

Сцепив зубы, которые уже начали стучать от холода, тихонько крадусь вдоль забора. Неожиданно меня ослепляет вспышка света. Фары. Машина. Это все-таки дорога! И она совсем рядом!

Кидаюсь к ограждению и просунув руки, начинаю размахивать ими, привлекая внимание, но к сожалению, автомобиль проезжает мимо, и мне остается только догадываться: люди действительно не увидели мой знак или решили сделать вид, что не видят…

Разочарование оседает пеплом в груди. Руки опускаются и хочется зарыдать. Зарыдать от бессилия и несправедливости.

Витя… зачем ты пошел на поводу у этих шакалов? Зачем выманил меня поздно вечером в подъезд? Что такого они тебе пообещали за это?