Девочка из легенды

Ширяева Галина Даниловна

Церковь и школа стояли на одной площади.

Зимним утром по свежему снегу через площадь к дверям школы протаптывались три дороги: со стороны Соколовой горы, из Затона и от трамвайной остановки.

К церкви по утрам тоже протаптывались дороги. Их было тоже три. И вели они из тех же самых краев — со стороны Соколовой горы, из Затона и от трамвайной остановки.

Но они были такие узенькие и незаметные, что Светлана никогда не обращала на них внимания. И никогда не придавала значения тому, что по

одной из этих дорог-тропинок ходит в церковь тетя Мария, двоюродная сестра матери. Ведь, если уж строго разобраться, тетя Мария не такая уж и молодая. А старушки часто ходят в церковь.

Отец не любил тетю Марию. Светлана это хорошо помнит. Но отца давно нет…

Дверь Светлане открыли не сразу, пришлось долго стучать.

Наконец, из коридора звонкий голос крикнул:

— Валяй! Топай!

Дверь распахнулась. Светлана заглянула в коридор.

Незнакомая девушка лет шестнадцати мыла в коридоре полы.

— Чего тебе? — спросила она Светлану, подняв к ней лицо с курносым носиком-пипочкой.

— Я к Марии Васильевне.

— Ее дома нет.

— А вы кто?

— Да ты проходи.

Девушка распахнула перед Светланой дверь в прихожую.

— Топай! Только ноги вытирай на всех инстанциях!

Светлана послушно вытерла ноги «на всех инстанциях» — сначала на крыльце, потом в коридоре, потом на пороге прихожей.

— Я ихняя домработница, — объяснила Светлане девушка, — Ленка. Меня маманька сюда устроила. По знакомству. Место, говорит, выгодное. Она у меня в церкви свечками торгует. Для Николая Угодника. Возле церкви, знаешь, как кормиться можно!

— Не знаю, — холодно ответила ей Светлана. — Я к вам только на минутку. Вот цветы оставить.

Ленка взяла букет, развернула бумагу, понюхала цветы.

— Красота! От верующего, небось, какого-нибудь?

— Почему от верующего? Совсем не от верующего! Это моя мама прислала. Она сестра Марии Васильевны, а не верующая…

— А-а! — удивленно протянула Ленка. — Значит, это ты и есть Светик-семицветик, да? Ладно. Я сейчас твои цветы в воду поставлю.

Она протопала босыми ногами в кухню.

— И не стыдно вам вот так… кормиться возле церкви? — презрительно спросила Светлана.

Ленка из кухни ответила:

— Так это же маманька у меня возле церкви кормится. А я-то что? Я работаю. Вот видишь, полы везде помыла. А сейчас на базар побегу.

— Неужели вы никакой другой работы, получше, найти не могли?

— А я отсюда скоро уйду, — ответила Ленка. — Махну куда-нибудь. На стройку, что ли. Уйду искажу: «Черт с вами со всеми!»

Она громко рассмеялась и, вернувшись в прихожую, добавила:

— Люблю вот так ругаться — чертей поминать. Наша Мария Васильевна непременно скажет: «Не говори так — черт с ними, говори — бог с ними».

— Да?..

— А я уйду обязательно. Вот

до осени потерплю как-нибудь, а там уйду. Работать пойду. А может, и учиться. А то маманька мне с первого класса твердила: «В школу не ходи, учителей не слушай, они антихристы, в кино не ходи, там черти прыгают…» В общем, зарабатывай себе царство небесное! Осенью уйду. Вот только паспорт получу. Мне осенью шестнадцать лет исполнится. Сама себе хозяйка.

— Осенью? А мне шестнадцать лет исполнится раньше! В этом месяце, — похвасталась Светлана.

— Знаю, — сказала Ленка и посмотрела на Светлану уже почему-то не очень дружелюбно. — Подарок они тебе готовят. Все совещаются, что купить… А твою маманьку я хорошо знаю.

Вернувшись домой, Светлана отрезала себе кусок пирога и вышла в сад. Сад большой. Летом и весной здесь цветут цветы — тюльпаны, флоксы, цинии, даже розы. Мать продает их. Большой букет — два рубля, поменьше — рубль пятьдесят.

В дальнем углу, возле самого забора, каждое лето поспевал паслен. Его никогда никто не собирал, и маленькие круглые ягоды, перезрев, осыпались на землю.

Однажды, очень давно, соседка Клаша, ровесница Светланы, перебралась через забор в сад и нарвала ягод — все равно пропадают.

Ее поймала Светланина мать и долго ласково разъясняла, что воровать нехорошо. Толстенькая светловолосая Клаша стояла, опустив голову, смотрела на зажатую в руке коробочку из-под сапожного крема, где лежали маленькие черные ягоды, и тихонько всхлипывала.

Мать погладила ее по голове, взяла за руку и вывела на улицу за ворота.

Клаша, не выпуская из рук коробочку с ягодами, всхлипывая, пошла к своей калитке. Светлана догнала ее и сказала:

— Не плачь. У меня мама хорошая.

Клаша посмотрела на Светлану и одну за другой высыпала все ягоды из коробочки на дорогу, в пыль: «на, ешь».

— Ты дура! — крикнула Светлана.

Клаша в ответ показала ей маленький крепкий кулачок.

В тот год осенью они вместе пошли в первый класс, и их посадили за одну парту. На перемене, отправляясь на прогулку, первоклассники построились парами. Светлана взяла Клашу за руку, но крепенький Клашин кулачок в ладошку не разжался.

Они так и остались сидеть за одной партой, но не подружились. С первого класса враждовали и обидно дразнили друг друга.

На днях Клаша едет работать вожатой в пионерский лагерь. Чтобы помочь семье. Странно. Неужели им не хватает денег? Вот у Светланы нет отца, а живется им с матерью совсем нетрудно. Светлана вот даже в Крым отдыхать едет. Да и вообще Светлане везет в жизни во всех отношениях. А Клашке даже хозяйством приходится заниматься!

Вот и сейчас, небось, если вернулась из школы, то или полы моет, или белье стирает, или еще чем-нибудь неприятным занимается.