Девочка из легенды
Шрифт:
Кажется, он учился где-то. А может быть, и нет. Светлана его не спрашивала об этом…
— Я поеду в грот сейчас! — сказала Светлана. — Сию минуту!
Она сбежала по ступенькам с веранды и оглянулась на Виктора. Виктор торопливо шагал за ней. Светлана покачала головой — вот привязался!..
Лодка оказалась совсем старенькой, дряхлой. На дне плескалась вода.
Светлана прыгнула в лодку и с трудом опустила концы тяжелых весел в воду.
Потом она мельком глянула на Виктора. Может быть, все-таки струсит окончательно? Ведь она и в самом деле его спасать
Виктор забрался в лодку и сел на скамью, положив на колени руки. Костяшки его пальцев были худые, длинные, и кисти рук поэтому напоминали лапки какого-то зверька.
Светлана взялась за весла.
Берег, к которому они плыли, был далеко. Аю-Даг, опустивший в море медвежью морду, казался отсюда, издалека, совсем маленьким. А две скалы, высунувшиеся из воды возле артековского берега, похожие друг на друга, как близнецы, напоминали крошечные камушки, что валяются на пляже.
Верхний слой воды был прозрачным и чистым. Если вглядеться хорошо, то можно увидеть, как проплывают под водой медузы, похожие на куски размокшей ваты.
— Как ловят медуз? — спросила Светлана.
— Зачем их ловить? — ответил Виктор. — Пусть плавают.
Грести было тяжело. Платье на спине намокло от пота и прилипло к телу.
— Отдохни, — посоветовал Виктор.
Светлана с силой ударила веслом по воде.
— Я слыхала, что в Черном море до сих пор встречаются мины. Мы можем подорваться.
— Может быть, — ответил Виктор. — Что же поделаешь.
И он снова замолчал.
— Говорят, один раз даже подорвались два артековских пионера. Купались в море и подорвались. Их похоронили в Артеке.
— Что ж поделаешь, — снова сказал Виктор и повыше поджал ноги.
— А какие они?
— Кто?
— Мины.
— Я не знаю.
— Мины круглые, — разъяснила ему Светлана. — С рогами. Вон там что-то похожее плывет. Тоже с рогами.
Виктор догадался, наверно, что над ним издеваются. Он покашлял и переменил тему разговора:
— Как плохо это устроено — нельзя попасть в грог сушей. Ведь все-таки это — историческая достопримечательность. Кстати, грот находится на территории Артека, а в Артек посторонних не пускают. Нас не будут ругать, если увидят?
— Обязательно будут! — с торжеством произнесла Светлана. — И правильно сделают! Очень даже правильно!..
Артековский пляж был пуст, и над огромным морем зелени от Аю-Дага до высокой скалы над морем, по темневшей от недавнего дождя, было совсем тихо.
— А где же грот? — спросил Виктор.
— Сейчас, — ответила Светлана и налегла на весла.
Лодка объехала скалы-близнецы, выступающие из воды крутыми островками, и очутилась у входа в каменную пещеру.
Светлана сложила весла и с силой оттолкнулась руками от большого серого камня у входа. Лодка плавно вошла в грот.
Здесь стоял полумрак. Потревоженная волна негромко плескалась
— Здесь Пушкин писал стихи, — тихо промолвила Светлана. — Это здесь он, наверно, написал стихотворение «Прощай, свободная стихия, в последний раз передо мной»…
— Брехня! — раздалось вдруг из глубины грота.
Светлана и Виктор разом вздрогнули и обернулись на голос.
На большом облепленном ракушками камне сидел мальчишка лет двенадцати. Он был в темных трусиках. Круглая голова с торчащими ушами острижена наголо.
— Брехня! — повторил еще раз мальчишка. — Про стихию Пушкин писал на Большой Султанке. Это скала такая. Над морем. Там стоит башня. А на башню ведет лестница.
— Что ты тут делаешь? — сердито спросила Светлана.
— Вдохновляюсь. Сегодня у нас закрытие лагеря, разъезжается по домам наша смена. Я хотел написать стихотворение. Прощальное.
— Написал?
— Так вы же помешали, успел только одну строчку придумать. «Стоит высокий Аю-Даг — мечты моей кумир». А потом я думал, что, может быть, здесь найду голубой камень.
— Голубой камень?
— Да.
— Разве бывают голубые камни?
— Должны быть.
— А зачем тебе голубой камень?
— Он приносит счастье. Есть такая легенда. Тут кругом легенды. Даже про лавровый лист есть легенда. На нашем пляже полно камней. Разных цветов. Черные, белые, серые, даже розовые попадаются. А голубых нет. Я думал, может, здесь, в гроте, найду. А здесь только ракушки. Ничего, я поныряю в море. Может, найду на дне возле берега… Слушайте-ка, если уж вы сюда приплыли, то довезите меня, пожалуйста, до нашего пляжа. Лодки тут часто появляются, никто и внимания не обратит, а если поплыву, то меня обязательно увидят, и мне попадет. У нас сейчас абсолют.
— А что это такое? — поинтересовалась Светлана.
— Абсолют-то? Абсолют — это, по-нашему, по-артековскому, мертвый час. Это значит, что все должны спать. Все абсолютно. А я сегодня не абсолютный.
И мальчишка без лишних разговоров полез в лодку.
Светлана взялась за весла. Мальчишка покосился на Виктора, подождал немного, потом, отстранив Светлану от весел, сказал:
— Давай я.
— А ты умеешь?
Мальчишка сплюнул за борт и налег на весла.
— А этот, — он кивнул на Виктора и понизил голос до шепота, — больной, что ли?
— Он не умеет! — громко сказала Светлана. — Он не умеет грести, не умеет плавать, не умеет нырять. Он ничего не умеет. Это чудо, а не человек!
— Чудо, — согласился мальчишка. — Самое настоящее чудо.
Он благополучно высадился на артековском пляже и, обращаясь к Светлане, сказал:
— У нас сегодня закрытие лагеря. Вечером будет Большой костер. Приходи посмотреть.
— А пустят? — спросила Светлана.
Мальчишка задумался на минутку.
— Я не знаю, пустят ли тебя на Костровую площадку, — сказал он, наконец. — Но через Суук-Су тебя ни за что не пропустят. Там девчонки. Вредные. Придется идти через Мертвую долину.