Девочка для альфы

Небесная Алисия

— Это было давно. Мы с твоей мамой возвращались из отпуска. Авария. Ночь. Люди на дороге. Ты — в машине. Кричала. Плакала… — голос отца ломается. — Мы вытащили тебя. Вызвали скорую. Потом… решили тебя удочерить.

— Я вам не родная… — шепчу. Боль захлёстывает.

— Родная, дочка. Сразу стала. Мы полюбили тебя с первого дня. Всей душой.

— А оборот… — он кивает. — Мы поняли не сразу. Через месяц пришёл человек. Представился из полиции. Спрашивал… странно. Подозрительно. Я испугался. Нашёл человека,

связанного с иным миром. Он направил к лекарю. С тех пор приступы почти прекратились.

— Вы знали о побочных действиях? — голос Аяза звучит, как хлыст.

— Да. Он предупреждал. Что волчица может… умереть. Но я тогда боялся за неё. За Киру.

— Поубивал бы этих лекарей… — Аяз рычит, но держит себя. Его гнев сдержан, как вулкан под куполом. — Ещё немного — и она оказалась бы в психушке. Под седатиками.

— Что?! — отец бледнеет.

— Если волчица погибает — оболочка остаётся. Но без души. Без искры. — Аяз смотрит прямо в глаза. Словно приговаривает.

— Я не знал… Я хотел защитить… — голос отца дрожит. Он боится не за себя. За меня.

— Я верю тебе, папа. — Слеза скатывается по щеке. Горячая. Солёная. Боль — не уходит. Но плакать здесь — нельзя.

— Что теперь?.. — он смотрит на Аяза. Словно перед палачом.

— Теперь Кира — под моей защитой. Я отвечаю за неё. — Аяз встаёт. Протягивает мне руку. — До свидания.

Прощание — как в тумане. Не помню, как вышла. Как оказалась в машине. Будто другая реальность накрыла.

Истерика — накатила волной. Я не удержалась. Плакала. Стискивала кулаки.

Аяз притянул к себе. Тепло. Твёрдо. Надёжно. Пахнет елью. Землёй. Мокрой шерстью.

— Реви. Не сдерживайся, — шепчет. Гладит по спине. Медленно. Убаюкивающе.

Я плакала. За всё. За ложь. За страх. За себя. За мир, который рухнул.

Опомнилась, когда машина свернула в лес.

— Где мы?.. — голос охрип, сел.

— На территории моей стаи, — спокойно отвечает Аяз. Тихо. Но в голосе — сталь.

— Зачем?.. — верчу головой. Лес. Стволы, как колонны. Листья шелестят. Воздух — тяжёлый, сырой.

— Будем… будить твою волчицу, — говорит Аяз, будто речь идёт о чем-то обыденном.

Глава 7

Дома. Словно — из ниоткуда. Маленький частный сектор.

— Где мы? — спрашиваю Аяза, вглядываясь в картинки за окном.

— Моя стая, — отвечает он и сжимает мою ладонь, притягивая к себе. Его губы накрывают мои. Поцелуй — властный, жаркий. Я вздрагиваю. Паника на секунду поднимается в груди, но его прикосновение — тёплое, уверенное — успокаивает. Тревога отступает. Я позволяю себе расслабиться.

Машина останавливается.

— Шеф, приехали, — громила смотрит на нас в зеркало заднего вида.

— Вещи в дом отнеси, — приказывает Аяз. Открывает дверь, помогает мне выйти.

Дом кажется скромным, но

чувствуется статус. Рядом ещё несколько домов, кованый забор. Сбежать будет сложно.

Аяз ведёт меня внутрь.

— Не бойся, — шепчет, словно слышит мои мысли. — Здесь ты в безопасности.

Его взгляд пронизывает. Внутри — хаос.

— Я не могу поверить… — выдыхаю.

— Привыкай. — Его губы вновь накрывают мои. Поцелуй властный, тёплый, уверенный. Я теряюсь.

— Ты принадлежишь мне, Кира, — шепчет, и у меня подкашиваются ноги.

— Я не обещала такого… — шепчу, но он будто не слышит. Ведёт меня наверх.

— Твоя комната, — говорит, открывая дверь. Просторно. Светло. Окна выходят в сад.

— Я скоро вернусь, — говорит, и в его тоне — почти нежность.

Я остаюсь одна. Тишина сжимает сильнее, чем цепи.

Комната большая, потолки высокие, окна во всю стену. За ними сад, бассейн, ухоженная трава. Всё в бежевых тонах. Кровать с балдахином. Как в том отеле. Напротив — картина: ночной лес. Зловеще-красиво.

Любопытство берёт верх. Выглядываю в коридор. Три двери. Вероятно, одна — его. Спускаюсь.

Гостиная — со вкусом, богато. Столовая: длинный стол, десяток стульев. Кухня — огромная. Остров, техника, посуда. Глаза разбегаются.

Внутри — странное ощущение: будто я примеряю на себя чужую жизнь. Которая может вот-вот стать моей. Против воли.

Желудок урчит. Голод вырывается наружу. День был сплошной хаос. За окном темнеет.

Я иду искать Аяза. Последняя дверь — кабинет.

— Аяз, ты совсем спятил? — незнакомый мужской голос. Твёрдый, с заботой под слоями холода. — Зачем ты её сюда притащил?

— Она теперь под моей защитой, — отвечает Аяз. В голосе — сила.

— Ты ничего о ней не знаешь.

— Это не важно. — Усмешка слышна даже в тоне. — Она часть меня.

— Мне не нравится такой план.

— Ты мой бета. Я ожидаю поддержки. — Сталь.

— Я не нянька, — ворчит второй.

— Кира, — голос Аяза — прямо в точку. — Подслушивать удобно с другой стороны двери.

Чёрт. Я забываю, что он — оборотень. Вдыхаю, вхожу.

Мужчина — лет двадцати восьми, высок, телосложение как у Аяза, но другой. Голубые глаза. Запах иной. Что-то в нём колет. Тело напрягается. Инстинкт настораживается.

— А ты не промах, — он осматривает меня. Взгляд внимательный. Слишком внимательный. Я опускаю глаза.

— Кира, познакомься — Амир. Мой бета, — говорит Аяз.

— Здравствуйте, — говорю. Отчуждённо. Словно голос не мой.

— Ну, здравствуй, — Амир не улыбается. В его взгляде — холод. Как у охотника.

— Я тут не по своей воле. Нянька мне не нужна, — неожиданно огрызаюсь. Даже для себя.

— Посмотрим, — скалится он. Рык — почти неслышный, но животный. От него хочется отступить на шаг.