Девочка для альфы

Небесная Алисия

— Что… вы хотите? Я… заплачу… — слова рвутся наружу. Сбивчиво. Паника душит. Я с трудом дышу.

— Нет, киска, — усмешка. Хищная. — Деньгами ты не расплатишься.

— Что?.. — голос срывается. Предчувствие скользит по позвоночнику. Липкое. Тёмное.

— Не дрожи. — Его усмешка всё такая же. Опасная. Но в ней — странная нежность, неуместная. Как если бы палач гладил шею до удара.

— Я… я ничего не умею…

— Разберёмся. — Его взгляд сканирует меня. — Ты вообще знаешь, кто ты?

Я замираю.

Слова теряются. Мысли — разбиты.

— Не знаешь. — Он тяжело вздыхает. Протягивает руку к ящику. Шум бумаг. Папка летит на стол.

— Кира Соболева. 1993 год. — Он читает, и моё имя звучит, как приговор.

Я приближаюсь. Сердце грохочет. Открываю папку. Фото. Справки. Всё, что я есть. Все мои следы. Моя жизнь, разобранная по папкам.

— Ты всё это время следил за мной?!

— Контракт. Ты сказала моему помощнику, что с документами всё в порядке. Я обязан проверять. — Его голос спокоен, но внутри — угроза. Холодная. Сдержанная.

— Зачем? — Я смотрю ему в глаза. Хочу понять. Найти хоть тень объяснения.

— Контракт касается меня и моего партнёра. Даже твой начальник не в курсе. А ты сунула нос куда не надо, киска.

— Я ничего не читала… — Я пятюсь. Ноги слабеют. Спотыкаюсь.

— Докажешь? — Он встаёт. Двигается, как хищник. Я — в капкане.

— Я не… — Спина упирается в панель. Он слишком близко. Слишком.

— Может, тебя подослали. Один из моих конкурентов? — Его тело — рядом. Я чувствую жар кожи. Он как огонь, готовый вспыхнуть.

— Я не понимаю… — Слёзы подступают.

— Не понимаешь? — Его пальцы на моём подбородке. Заставляют смотреть. В его взгляде — не просто подозрение. Там что-то другое. Жестокая заинтересованность.

— Я ничего не делала…

Его губы касаются моих. Резко. Внезапно.

Искры. Внутри. По телу — дрожь. Тяга — животная, дикая. Опасная. Пугающая.

Я хочу бежать. Но он держит.

Тело — сплошные мышцы. Горячее. Непоколебимое.

Его язык проникает в мой рот — поцелуй глубокий, уверенный. Как клеймо. Он не спрашивает. Он берёт.

Его руки скользят по телу. Рубашка — вверх. Пальцы обжигают кожу.

— Готова отдать долг, киска? — Его шёпот — прямо в ухо. Рука на ягодицах. Пальцы скользят под ткань. Я таю. Плавлюсь. Как воск.

Он прижимает меня к себе. Его возбуждение — твёрдое. Жгучее. Он даже не скрывает этого.

Я смотрю в его глаза. Там — бездна. Желание. Власть. Опасность.

Страх. И… возбуждение. Оно рядом. Сплетается. Не даёт понять, что из них ведёт.

Он отстраняется. Лишь на миг.

— Скажи, — голос хриплый. Почти сдержанный. — Скажи, что хочешь этого.

Я молчу.

— Скажи! — приказ.

Борьба внутри. Между инстинктом и страхом. Хочу. Боюсь.

— Я… — Губы дрожат. Его пальцы — на моих.

Молчание.

Напряжение висит в воздухе. Как искра. Почти

пламя.

Глава 5

— Не хочу! — рычу, вцепляясь в его руку, как дикая зверь, загнанная в угол. Пытаюсь вырваться, освободиться, но его хватка — стальная, не дающая и шанса.

— Строптивая киска, — рык Аяза вибрацией пробегает по каждой клетке моего тела. Он сжимает мой подбородок, и боль — острая, пронзительная, но в ней есть нечто опасно сладкое.

Его губы прижимаются к моим. Жесткие. Властные. Он кусает — больно. Горячо. Желание вспыхивает внутри, словно искра, опаляет, затмевает разум.

Внутри бурлит водоворот — страх и возбуждение, злость и желание.

Он сильнее. Ты ничего не сможешь. Просто подчиняйся…

Волна настигает. Внезапно. Сильнее, чем я. Приступ — дикий, неконтролируемый.

Глаза открыты, но мир плывёт — резкость то обостряется, то исчезает. Картинка то чёткая, то размытая, как во сне.

Рёв внутри. Звериный. Утробный. Агрессия. Страх. Паника сжимает грудь ледяными когтями, не даёт дышать.

— Посмотри на меня, — голос Аяза пробивается сквозь туман. — Кира. — Он потряхивает меня за плечи, возвращая в реальность.

С трудом поднимаю взгляд. Его глаза горят золотом. Обжигающее пламя.

— Кто… ты? — выдыхаю еле слышно, голос будто украли.

— Оборотень, — спокойно. Лаконично. Без тени сомнения.

— Шутка? — не верю. Мозг отказывается работать. Паника отступает, оставляя за собой недоверие, ошеломление.

— Нет. И ты, Кира… не просто человек. В тебе — волчица. — Он отступает, оставляя пространство. Как будто даёт мне время. На осознание. На принятие.

Он идёт к столу, уверенно, как хозяин, вернувшийся в своё логово. Кладёт сверху несколько листов.

— Не веришь? Смотри. — Он садится в кресло, не отрывая от меня взгляда, словно я — единственное, что его волнует.

Я подхожу медленно. Как под прицелом.

Родословная. Семейное древо. Имена. Даты. Анализ ДНК. Спирали, буквы, формулы. Химические составы. Таблицы дозировок.

Ничего не понимаю. Всё как в тумане. Будто смотрю сквозь мутное стекло. Подымаю взгляд на Аяза. Ищу ответ. Пояснение.

— Это родословная моей семьи. Это моё ДНК. И твоё, — его голос ровный, но в нём чувствуется сдержанная мощь. — А это… — он указывает на последний лист. — Состав лекарства, которое ты пьёшь.

— Не понимаю… — отступаю к дивану, как подбитая, — всё тело будто не моё. Сажусь. Сжимаю голову руками, мысли скачут, будто испуганные птицы.

— Что ты помнишь о своей семье? — Аяз говорит спокойно, но в этом спокойствии — грозовые раскаты.

— Мама… умерла, когда мне было пять. Папа воспитывал… — голос чужой. Словно это не я говорю. Словно это фильм. А героиня — не я.