Девиантное царство

Лоррейн Трейси

Она сует мне в руку свой телефон, и мне приходится пару раз моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд.

Гангстер из поместья Ловелл найден мертвым

— Срань господня.

На лбу Эмми появились тревожные морщинки, когда я снова смотрю на нее.

— Что случилось? Луис был пиздой. Не могу сказать, что он этого не заслужил. — Это правда. Этот придурок годами пытался вторгнуться на нашу территорию со своими менее чем звездными продуктами, пытаясь подорвать нас, нарушить правила и вообще сделать из себя гребаную занозу в заднице. Его

отец умер при более чем подозрительных обстоятельствах несколько лет назад, и комплекс превосходства Луиса взял верх. Он управляет делами в этом поместье, как чертов диктатор. Неудивительно, что это такая адская дыра.

Откидывая волосы с лица, Эмми смотрит мне в глаза, позволяя мне увидеть, в каких муках она сейчас находится.

— Я… Да, ты прав. Он придурок. Но… Не знаю, просто у меня плохое предчувствие по этому поводу.

Я полностью сажусь, откидываюсь назад, чтобы опереться на спинку кровати, и притягиваю Эмми к себе, позволяя ей укрыть нас одеялом.

— Ты думаешь, это связано с твоей мамой?

— Я не знаю. Возможно, я слишком много думаю. Я уверена, что есть миллион и один человек, которые хотели бы его смерти. Возможно, я просто параноик после того, как он забрал меня.

Обнимая ее крепче, я целую ее в висок, поскольку образы того дня продолжают преследовать меня.

— Прости, что я позволил тебе—

— Нет, Тео, — говорит она, прижимая ладонь к моей груди и забираясь ко мне на колени.

Простыни падают с ее тела, когда она садится на меня верхом и берет мое лицо в свои руки.

— Это была не твоя вина. Они сбили нас с дороги. Ты мало что мог сделать.

— Я должен был взять ситуацию под контроль, и я не должен был, блядь, терять сознание, чтобы они могли забрать тебя.

— Это не твоя вина, — повторяет она, когда чувство вины начинает разъедать меня изнутри, разрывая на части кусочек за кусочком. — И теперь это в прошлом. Мы ничего не можем с этим поделать. Это просто еще один кусочек в нашей слегка разбитой головоломке о том, как мы сюда попали.

— Мы не сломлены, детка, — мягко говорю я.

Она улыбается мне, сочувствие сочится из нее. — Тогда, может быть, немного помятые? — Предполагает она.

Кивая, я наклоняюсь вперед, захватывая ее губы в поцелуе, скручивающем пальцы ног.

Когда мы наконец отстраняемся, она смотрит на меня с печалью, затемняющей ее глаза.

— Я думаю, нам следует пойти домой.

Меня переполняет разочарование. Я был более чем счастлив провести каждую секунду, которую мы могли провести в этом месте, только вдвоем, в то время как мы позволили остальному миру продолжать существовать вокруг нас.

— Дай мне пару часов, прежде чем мне снова придется делить тебя? — Я спрашиваю с надеждой. Я понимаю, почему она хочет вернуться, но я не готов. Это может сделать меня эгоистичным придурком, прося оставить ее при себе прямо сейчас, но я уверен, что смогу отвлечь ее от беспокойства, которое сводит ее брови. — Мы можем заказать доставку еды и напитков в номер. Я позволю тебе делать со мной все, что ты захочешь. — Я многозначительно шевелю бровями, и она смеется. — Позвони своему отцу, проверь

домашних, чтобы ты знала, что все в порядке. Тогда я отвезу тебя обратно позже сегодня днем, хорошо?

Она обдумывает мое предложение, прежде чем кивнуть, прикусив губу и соблазнительно глядя на меня сквозь ресницы.

— Ты чего-то хотела, Мегера? — Спрашиваю я, мой голос хриплый от сна и моей непреодолимой потребности в ней, несмотря на то, что я провел почти всю ночь внутри нее.

Ее бедра вращаются, и она вздрагивает, когда головка моего члена скользит по ее уже более чем готовой к этому киске.

— Да, — уверенно заявляет она. — Ты.

Обхватив пальцами ее бедра, я тащу ее именно туда, куда хочу, и насаживаю ее на свой член одним быстрым движением.

Она вскрикивает от такого вторжения, и я заставляю себя не шевелиться. Не может быть, чтобы у нее не болело после вчерашней ночи.

— Ты в порядке, детка? — Я спрашиваю, наклоняясь вперед, позволяя ее дерзким соскам касаться моей груди, заставляя ее задыхаться, а ее внутренние мышцы восхитительно сжиматься на моем члене. Обхватив рукой ее шею сзади, я прижимаю нас лбами, глядя в ее темные, голодные глаза.

— Теперь я такая, — говорит она с ухмылкой. Это простое утверждение заставляет мое сердце воспарить.

Возможно, она не ответила на мое признание прошлой ночью, но, честно говоря, я и не ожидал, что она это сделает. Черт возьми, я даже не ожидал произнести эти слова. Но в тот момент это казалось правильным. У меня нет других идей, как заставить ее понять, что я действительно этого хочу. Ее.

Я провел последние несколько месяцев, пытаясь доказать прямо противоположное и убегая от правды. Ну, с меня хватит. Мне чертовски надоело убегать от того, чего я действительно хочу, от того, чтобы слушать этот тихий голос в моей голове, который пытается контролировать меня, заставить меня жить той жизнью, которая предназначена для меня, а не той, которую я на самом деле хочу.

— Мы не будем торопиться.

Мои глаза расширяются, когда ее рука обхватывает мое горло, и она улыбается, довольная тем, что смогла шокировать меня.

— Никогда, блядь, ничего не удерживай от меня, Тео. Я здесь, потому что хочу тебя. Всего тебя.

Я резко сглатываю от ее хватки, когда вижу искренность, сияющую в ответ в ее глазах.

— Что, если я хочу не торопиться? Что, если я хочу заняться с тобой любовью? — Я спрашиваю, мое сердце колотится в груди, когда я задаю вопрос, который я никогда не предполагал, что сорвется с моих губ… когда-либо.

— Тогда сделай это, но потому, что ты этого хочешь, а не потому, что ты не думаешь, что я смогу справиться с чем-то еще.

— Справедливо, детка. — На последнем слове я двигаю бедрами, и Эмми вскрикивает, когда я задеваю ее точку G, ее хватка на моем горле усиливается.

— Тебе нравится причинять мне боль, да, детка?

— Считай это местью за все те разы, когда ты причинял мне боль. — В ее тоне слышится легкая язвительность, но я бы не хотел, чтобы было по-другому. Я заслуживаю целую вечность боли за то дерьмо, через которое я заставил ее пройти.