Девчонки гуляют допоздна
Шрифт:
Анна и сама словно кружится где-то высоко-высоко над нашими головами. Папа смотрит на нее, будто она в любую минуту может вылететь из открытого окна и умчаться в бескрайнее голубое небо.
Глава 5
Хорошее время
В
С особенной силой я думаю о нем на последнем, сдвоенном уроке рисования. У нас по рисованию новый учитель, молодой, суперклассный — мистер Виндзор. Он мне очень нравится, нравится то, что он много нам рассказывает по истории искусства, и о женщинах-художницах, и об изменениях в подходе к женскому портрету. Обычно я ловлю каждое его слово и всячески стараюсь поразить его своими успехами, но сегодня его голос напоминает радиопомехи. Интерес у меня не просыпается, даже когда он показывает нам акварели Блейка и картины Пикассо с мифологическими существами. Магде и Надин очень понравилось блейковское изображение тройной Гекаты, [3] слепленной из трех девушек. Мистер Виндзор сказал, что она — богиня подземного мира, а потом показал еще целую кучу греческих богов и муз.
3
Геката (у древних греков) богиня привидений и ночных кошмаров.
— А теперь задание: нарисуйте себя в образе мифологического существа. Дайте волю своему воображению! — Мистер Виндзор раздает нам листы бумаги. — Можете работать черной тушью и акварелью, как маленькие Блейки, или масляной краской, как Пикассо.
Магда и Надин хотят склеить скотчем наши три листа и изобразить нашу компанию в виде Гекаты.
— Будет общий рисунок, один на троих, — говорит Магда.
— Элли лучше всех рисует, она сделает тройное туловище, а потом каждая из нас нарисует свою голову, — говорит Надин. — Садись в середине, Элли, ладно?
Я нерешительно молчу. Честно говоря, мне не хочется рисовать Гекату с Магдой и Надин. Мне больше по душе тема музы.
— Элли? — Магда пристально смотрит на меня.
— Элли? — Надин столь же пристально смотрит на меня.
Обе они в недоумении. Я чувствую себя подлой предательницей. Я совсем не хочу их обидеть.
— Ладно, ладно, у кого найдется скотч? — торопливо спрашиваю я.
К счастью, мистер Виндзор тоже не одобряет совместного творчества.
— Нет уж, неразлучная троица. Я бы хотел, чтобы каждая из вас на этот раз исполнила сольный номер, — говорит он.
Я делаю вид, что страшно разочарована, как Магда и Надин, и приступаю к своей музе. Я так увлеклась, что перестала слышать, о чем болтают мои подружки. Я даже не оглядываюсь посмотреть на их рисунки. Перед самым звонком мистер Виндзор обходит класс, смотрит, как продвигается работа.
— Мне нравится, — со смехом говорит он Надин.
Я бросаю быстрый взгляд на рисунок Надин. Она изобразила себя в виде русалки: длинные волосы скромно прикрывают
— А как вам мой, мистер Виндзор? — влезает Магда, умильно глядя на него снизу вверх и быстро-быстро хлопая ресницами. Она кокетничает со всеми подряд, с молодыми и старыми, высокими и мелкими, красавцами и уродами, но к мистеру Виндзору у нее особое отношение.
Он смотрит на ее рисунок — а потом как-то особенно смотрит и на саму Магду. Я вытягиваю шею, чтобы разглядеть получше. Я знаю, что Надин рисует почти так же хорошо, как я, а вот Магда — очень средненько. Видимо, все дело в замысле ее рисунка. Она нарисовала себя в образе птицы-феникс с хохолком из перьев на голове, очень похожим на ее собственные огненные кудри. Феникс вылетает прямо из пламени.
— Великолепная идея, Магда, — говорит мистер Виндзор. — Я восхищен. Вы обе не стали копировать чужую мысль, как сделала большая часть класса. Вы придумали что-то свое. Оба эти рисунка мы повесим на стену. А что у тебя, Элли?
Он останавливается у меня за спиной и молчит несколько дольше, чем обычно.
— Как странно, — произносит он наконец.
— Странно? — повторяет Магда, подвигаясь посмотреть. — Ой, Элли, здорово! Мне бы так рисовать!
— Ты очень похожа на себя… А художник очень похож на одного нашего знакомого мальчика, — говорит Надин, подталкивая меня локтем.
— Разве вам не нравится, что нарисовала Элли, мистер Виндзор? — спрашивает Магда. — Я бы очень хотела так уметь!
— Интересный рисунок… — отвечает мистер Виндзор.
Он внимательно всматривается. На рисунке я застенчиво позирую, а Рассел рисует мой портрет. Тот же сюжет, что на рисунке Пикассо, который он нам показывал, только там натурщица была обнаженная, а я, само собой, не стану изображать себя раздетой. Если подумать, художник тоже был обнаженный, но не буду же я рисовать Рассела голышом. Я вдруг невольно думаю: а как он выглядит без одежды? — и тут же краснею.
— Почему ты нарисовала себя в образе музы, Элли? — спрашивает мистер Виндзор.
Я не понимаю, на что он намекает? Может быть, он считает, что мне нечего даже пытаться вообразить себя музой? Что некрасивая толстушка вроде меня никого не вдохновит на создание истинного произведения искусства?
— Я знаю, что музе полагается быть красавицей, — бормочу я. — Просто это была… художественная вольность.
— Муза может быть какой угодно, но ведь ты сама — художник. Ты должна быть с кистью, за мольбертом, а не позировать с пустыми руками, выпучив глаза.
Видимо, он сделал мне комплимент. Я резко прихожу в себя, переворачиваю листок другой стороной и за оставшиеся десять минут урока быстренько набрасываю Гекату, составленную из нас с Магдой и Надин: я в очках и с серьезным выражением лица, Магда кокетливо склонила голову набок, а Надин мечтательно смотрит вдаль. Магда и Надин радостно хихикают, мистер Виндзор усмехается.
— Это мы тоже повесим на стену, хорошо? — говорит он, и тут раздается звонок. — Урок окончен! По домам, девочки!
Мне сегодня можно не повторять два раза. Я не могу дождаться встречи с Расселом. Надин тоже торопится уйти, но Магда топчется на месте, глядя, как мистер Виндзор собирает вещи и шарит в поисках ключей от машины.