Дева Ки, демон Шо. Том 1

Журавлев Владимир А.

И вот как раз последняя схватка с призванным демоном во внутреннем мире серьезно поколебала внутри Ки Шо нравственные установки, которые казались незыблемыми. И относились эти установки к… да к девочкам они и относились. Точнее, к девичьей чести. Ведь чем занимались герои древних баллад, которые так любила декламировать вечерами мама Ки Шо? Да спасением невинных красоток прежде всего. Из рук грязных насильников и вонючих сластолюбцев. И герои деревенских сказок увлекались тем же. Против дракона выходили, чтоб спасти девичью честь. Против, естественно, грязного и вонючего дракона. Ну и Семеро Непобедимых спасением девственниц не гнушались. Естественно, прекрасных и юных. Главой о спасении принцессы из рук степных варваров Ки Шо в свое время зачитывался, до слез сопереживал и юной нежной принцессе, и бесстрашной Семерке. Зачитывался, сопереживал и принимал как само собой разумеющееся, что нет

ничего в мире дороже девичьей чести. Что жизнь?! Труха! А вот девичья честь — ого-го! За нее и жизнь отдать незазорно, и отряд ради спасения невинной прелестницы положить — никто не осудит! Но вот столкнулся Ки Шо с призванным демоном, и… и теперь у него был материал для сравнений. И как-то он не мог принять, что быть размазанным по стенам лапой демона — это ерунда по сравнению с тем, что пережила во внутреннем мире девочка Ки. Да, она боялась, упиралась и ускользала, но иногда демон ее настигал, и тогда весь внутренний мир ритмично раскачивался и охал. И потом по новой. Потому что Ки Шо четко осознавал, что, если демон девочку не поймает и всерьез рассвирепеет, он ее одним ударом раздавит. И теперь Ки Шо покачивался в карете, сравнивал и недоумевал. Ну, девичья честь. Ну да, святое, кто бы спорил. Но вот если сравнить, вот чисто физически… да Ки Шо гораздо больнее было, когда его лупили деревенские мальчишки! А если б убил демон?! Вот в этом плане и разрезе выгнуться в страсти под могучим мужчиной выглядело далеко не так страшно, как, извините, собирать собственные внутренности по всему внутреннему миру и кашлять кровью! Да вообще не страшно, коли на то пошло. Значит, уникальная цена девичьей чести не в физических страданиях, а в нравственных? Получается, что так…

Но и тут сомнения так и роились в голове Ки Шо. Насилие — это нравственные страдания, это унижение, это невозможность противостоять грубой силе, тут все понятно. Непонятна исключительность данного страдания. Когда Ки Шо унижали, лупили и оскорбляли в деревне каждый день — вот это легко перенести, что ли? Да слабые духом от этого вешаются и топятся! Но что-то никто из героев не бросился защищать Ки Шо и спасать из рук грязных и вонючих мальчишек. Никто даже и не подумал. А мама… мама только сурово укоряла, что сын не способен себя защитить. А как, если действительно не способен?!

Да и мужчину изнасиловать можно, чисто технически, и случается такое нередко, если верить деревенским сплетням. Но спасать мужчину ни один герой не бросится, и отряд во его спасение не положит в бою, еще чего. А ведь мужчине еще и зубы в процессе выбьют, и ребра переломают, чтоб не сопротивлялся. А это — ой как больно, не сравнить с тем, что испытала девочка Ки! Девочке, если честно, и не больно было… Но тогда получается что? Что дело и не в физических страданиях, и не в нравственных, да? А в чем? Почему во всех легендах герои отважно рвутся спасать юных девственниц?!

И тут Ки Шо озарила догадка, яркая и ошеломительная. И чрезвычайно циничная. Не в девочках дело. Не в девочках и не сверхценности их чести причина странного поведения героев. А в том, что они юные и невинные. И не спасать девичью честь герои рвутся, а совсем наоборот…

Ки Шо криво улыбнулся. Неужели ларчик открывается так просто? Обычная борьба за самку. Ки Шо такое и в деревне видел. Первые парни на деревне гоняют более слабых от красивых девушек, это же так естественно и понятно. Ну а герои гоняют грязных и вонючих насильников от принцесс. По той же причине. Ведь что случается в легендах после того, как грязный насильник повержен? Ну, в большинстве финал стеснительно умалчивается, но в самых откровенных легендах принцесса падает в объятия спасителя. Ну а как иначе? Для чего тогда спасал-то? Он же не грязный и вонючий насильник, он благоуханный чистенький герой! И происходит в итоге то же самое, от чего якобы спасал герой. Неужели ларчик открывается так просто?! И все стенания юных прелестниц — всего лишь попытка выбрать лучшую, с их точки зрения, партию?!

Ки Шо с очень странным чувством уставился на «Легенду о Семи Непобедимых». Ведь его кумиры тоже… спасали. И вот теперь вопрос: а что стало со спасенной из рук степняков принцессой? Понятно, что вернулась во дворец. Но это в итоге. А что было между? Только обаятельный и ошеломительно красивый бабник Демон, как утверждает Ичи? Или… все? И в свете вот всего этого: а кто тогда такая мама Ки Шо, почему ее так упорно разыскивает Ичи? А вдруг… принцесса? Из не попавших в легенды? Неизвестная страничка в жизни Семи Непобедимых? Или в жизни самого Ичи?!

От мыслей о маме Ки Шо непроизвольно перешел к мыслям о самом себе. Вот оно и случилось, предназначенное судьбой. А как он наивно недоумевал, как так возможно, чтоб мальчик и одновременно

проститутка! А оказалось — запросто. Когда за тобой гоняется призванный демон — и юбку наденешь, и девочкой станешь. Если, конечно, жить хочешь. И неважно, что во внутреннем мире. Там тоже убивают.

Ки Шо невольно усмехнулся. Несмотря на душевные терзания, он гордился собой. Так тонко пройти по грани, фактически по лезвию меча — никто бы не сумел, а он смог! Девочка Ки была робка и испуганна, она боялась и одновременно ей это нравилось… Лезвие меча, филигранно тонкая игра. Переиграешь — и раздраженный сопротивлением демон прихлопнет, как муху. Отдашься сразу — демон заскучает от привычного действия и убьет просто от презрения к шлюхе. Но девочка Ки до самого конца осталась девочкой Ки — робкой и стеснительной, испуганной и тайно вожделеющей… а в перерывах между погонями они болтали. Призванный демон… нет, он так и остался ужасающе могучим существом, безжалостным и злобным. Но выяснилось, что он образован, ценит красоту юности и после излияния мужской ярости может быть благодушным и снисходительным, как настоящий сильный мужчина. И в разговорах он сообщил ей кое-что интересное. Например, из вопроса «а ты из какого мира, глазастая?» четко следовало, что мир — не единственный сущий, а область внутренних миров, похоже, общая… Это было ошеломительное открытие! Ки Шо стыдно было признаваться, но демон понравился девочке Ки. И девочка Ки воспользовалась расслабленностью призванного демона и улизнула в реальный мир с огромным сожалением, но ясно осознавая, что благодушие Существа переменчиво, как горные ветра, и в любой момент он может девочку убить просто от скуки. Чего не хотелось бы. Ки Шо четко помнил, что когда он убил мастера Чон Понга во внутреннем мире, в реальном мастер тоже окочурился. И пришлось бежать.

Бежать, да. Ки Шо опомнился и наконец задался вопросом, куда это едет карета. Он ведь никаких распоряжений не давал.

Ки Шо аккуратно отогнул уголочек шторки на боковом окошке и поглядел. Хм. Предгорья. Если он правильно помнил разговоры посетителей в Доме Наслаждений, карета сейчас находится на пути к древнему тракту, по которому можно попасть в половину мира, но в первую очередь — в старую столицу. Хм. А он туда собирался?

Ки Шо открыл переднее окошко и задал строгий вопрос нанятому вознице. Бывший солдат тупо моргнул, долго собирал мысли по затуманенной алкоголем голове, потом виновато пробормотал, что, мол, все из крепости Тысячи Дорог едут в старую столицу, куда ж, мол, еще. Ки Шо с огорчением понял, что ему достался в слуги конченый пропойца. Потом подумал и решил, что все, что случилось, к лучшему. Пропойца? Значит, кроме дешевого пойла, возницу ничего больше не будет интересовать, и он не станет совать любопытный нос в секреты Ки Шо. Вот и хорошо. И то, что едут в старую столицу, тоже хорошо. В старой столице — жизнь и развлечения высшей знати, которых так приятно грабить, там библиотеки и театры, и вообще там много народа, в котором легче затеряться. Итак, в старую столицу. Может, это предначертано судьбой и там Ки Шо найдет свое место в жизни, друзей, семью и любимую?

Глава 24

Очередной шаг вбок на жизненный путь мастера Хая, который когда-нибудь пересечется с путем демона, и вот тогда…

Старая столица. На фоне разбитой кареты под обрывом, покалеченных лошадей и стонущего возницы она теперь казалась не то чтобы недостижимой, но… путешествие по древнему тракту превращалось из приятного ничегонеделания в довольно утомительный труд. Поездка верхом — занятие не самое легкое. И удобств никаких. И дождь снова на голову каплет.

Инспектор третьего класса Хай раздраженно отвернулся от обрыва, повелительным кивком согнал охранника с лошади и одним прыжком взлетел в седло. Поморщился от боли в перебинтованных ладонях и с еще большим раздражением осознал, что эти ощущения теперь с ним надолго — раны от шипов демонского кустарника заживают медленно и неохотно, это известно всем охотникам, путешественникам и мастерам боевых искусств. Убить бы кого-нибудь виноватого, да некого — охранник виновен лишь тем, что замешкался с помощью, за это не убивают. Отправится пешком обратно и без оплаты за найм, так будет справедливо.

— Поехали, ученик!

Мастер Пинг с абсолютно равнодушным лицом заглянул под обрыв, посмотрел на несчастного охранника. Но инспектора его равнодушие не обмануло.

— Первый урок, ученик. Людей нельзя жалеть. Нигде и никогда. Только использовать, рационально и правильно. Мы, чиновники, управляем огромной империей, и люди в ней — как шестеренки и крепления в сложной машине. Шестеренки должны работать, только тогда машина принесет пользу. Все прочее — излишне и мешает процессу управления.