детский сад
Шрифт:
Маше понравилось.
– А они не скоро вырастут!
– Ну ничего. Мы что-нибудь придумаем.
Их разговором заинтересовались. Рядом оказалось еще трое: один малыш с раскрытым от повышенного внимания ртом, с ним девочка повыше, переводящая взгляд с Маши на Егора, а сбоку навис еще один, сопя и с сомнением разглядывая.
Егор незаметно убрал руку, подвел ее сзади и ущипнул нависшего за попу. Тот подскочил и заозирался.
– Как фамилия?
– строго спросил Егор.
– К-киви.
– А зовут?
–
– Леха.
– А меня Егор… Ну как тебе Леха Киви здесь живется?
– Ску-учно! Гулять не пускают. Там.
– махнул рукой.
– Закрыто.
– А там есть кто-то!
– страшным шепотом сказала Маша.
– Да!
– подхватил Леха.
– Он там ходит! И дышит! Мы слушаем, а нас прогоняют!
– Это черный человек!
– прошептала Маша.
– Да! Да! Да!
– все подхватили.
– Черный человек! Черный человек!
– В красных валенках?!
– расширил глаза Егор.
– В каких?… Мы не знаем… Мы не видели…
– Ну вы что, не знаете про Черного Человека в Красных Валенках?… А что такое валенки вообще знаете? Ну, слушайте.
Рассказал им про Черного Человека в Красных Валенках. Только потом, в конце, завершил смешно. А для себя потом записал с мрачной концовкой, как положено. Так и назвал - «Красные валенки». (В блокноте неожиданно обнаружились еще какие-то каракули, после долгой дешифровки сложившиеся во фразу «бескрайние поля гнилой морковки»; проанализировав, Егор решил, что сделал запись возле «Ашана», когда курили).
– Ну ладно.
– сказал, поднимаясь.
– Пока, мелюзга. Буду заходить.
Вера заметила, что он выходит, и поспешила следом. В коридоре он обернулся к ней, придвинулся.
– Вера… Я все знаю… Дети мне все рассказали…
– Про что?
– испуганно спросила она.
– Там.
– показал пальцем.
– Кто-то есть!… Он ходит!… И дышит!
А вот теперь она заметно покраснела, даже в этих фонарях видно, и, пряча глаза, неожиданно начала путано объяснять.
– Там… Мы закрыли, есть другой ход… Туда ходят… Ну… Парни с девушками…
Вера стояла смущенная.
– Хм. Ну это… Это… Правильно… Хм… Может чаю выпьем?
В столовой присели за стол в уголочке. Народ сновал туда-сюда - чаев было много, сахару мало.
Налили зеленого. Вера принесла два кусочка рафинада. Пили вприкуску, и Егор рассказывал о сегодняшнем походе. Рассказывая, он смотрел на ее тонкие руки, высовывающиеся из огромного оранжевого свитера, которыми она вцепилась в чашку, на нервные губы, на родинку на шее, заглядывал в большие запавшие глаза.
Странно, но смешная ситуация в коридоре их как будто немного сблизила, по крайней мере неловкости не было, скорее даже наоборот. Только Вера как будто бы все еще немножко краснела, и как будто бы даже немножко радостно.
– Завтра.
– сказал Егор.
– Сходим еще посмотрим. Туда.
В спальне Максима не было. Стас что-то читал, Тезка дрых. Судя по дымовалу, «кексы» недавно раскумарились. Егор подошел к ним и присел на нары.
– А что это?
– спросил лежавшего рядом длинного парня, похожего чем-то на Стива, только намного выше ростом. На его короткостриженой голове мостилась сетка в виде шапочки, густо сплетенная из тонкой медной проволоки.
– Излучение.
– густым басом ответил тот с готовностью.
– Защита.
– От чего?
– От излучения.
– А?… Рядом оказался Стив и начал объяснять.
– Дэну двадцать три уже приэйджило. Этот гоблин думает, что живой только из-за этой своей шапки. Щец!
– Гоблин Дэн покивал.
– Истину глаголешь, отрок.
– А что за излучение?
– Он думает, что кинулись все из-за излучения какого-то. Типа на возраст действует.
– И давно он ее носит?
– Давно носишь?!
– Видение мне было! Шлем этот! С тех пор, как велено сделал и ношу.
– Давно?
– С тех пор! Супер.
– А тебе сколько?
– спросил у Стива.
– Джа считает.
Ну да.
– Он же помер.
– ехидно заметил Егор.
– Ну.
– А ты что про излучение думаешь?
Стив фыркнул.
– Какое излучение!
– сверху свесились еще дреды.
– Он же считать не умеет! Дэн этот! Вирус! Как в компе! Все знают. Сначала стариканы. Потом мамка. Потом дядька. Потом брательник. А потом я. Подождем, товарищ!
Разговор принял грустный характер. Похожая история.
Максим отыскался у подростков.
Куча на полу была такая же, только теперь Макс сидел в центре и давил на кнопки. Остальные смотрели и, тыча пальцами в экран, шумно комментировали. Комментарии были настолько специфичны и так густо пересыпаны неизвестными терминами, что Егор даже не стал пробовать вникать.
С Верой что ли еще пообщаться?
4. Язык.
Утро опять началось с нечеловеческого вопля. В этот раз Егор разглядел - Володя орал. Командарм, блин. С вечера обсудили планы и сделали необходимые приготовления.
Сегодня было решено взять «языка».
Вера волновалась за них - это было приятно. Даже с ними хотела.
Егор попробовал по своим записям найти дорогу.
После получаса блужданий Стив взял рулеж в свои, благодаря им, вымытые руки и вызволил. Записи надо было редактировать, если не сказать по-другому.
Поспорив и обсудив, расположиться решили на Тверской. Смущала только ее ширина.
Добирались туда по рельсам и вылезли возле памятника высокому поэту с окаменевшим от усталости лицом.