Дети Хэмлина
Шрифт:
– Нет. Я думаю, что она предпочтет в такую минуту одиночество. Патриция не очень уютно чувствует себя среди переселенцев. За время путешествия на корабле чувство ее изолированности от остальных фермеров усилилось.
– Хорошо, советник. Я уверен, что вы знаете, как поступить лучше, – в сложившейся ситуации Пикар полностью полагался на талант Дианы Трой. Он понимал, что нельзя оттягивать неприятный момент. Если придется выжидать, то он не сумеет сохранить нужное выражение лица. Он боялся сделать что-то не так, боялся сорваться и показать собственное бессилие. Пикар глубоко вздохнул и постучал в дверь каюты.
Помещение
– Почему нас не высаживают? – спросила Патриция. – Что-то случилось?
– Колония на Новой Орегоне разрушена, – без предисловий сообщил Жан-Люк. Он мог бы смягчить удар, заговорить о чем-то другом. Но не мог и не хотел этого делать. Он сообщил Патриции, что Кри погибла, но не стал говорить о том, что последние минуты жизни молодой женщины были полны жестоких физических страданий. Не стал сообщать, что от тела почти ничего не осталось.
– Наша группа высаживалась на планету и не нашла ни одного живого человека, – тихо проговорила Диана.
– Нам очень жаль, – добавил Пикар, когда сказать было больше нечего.
Дальше все пошло приблизительно так, как бывало и раньше в подобных ситуациях. Женщина выслушала сообщение с недоверием, потом гневно взглянула на капитана. Чаще всего женщины начинали рыдать, но Патриция была сдержанной. Всепоглощающее горе захлестнет ее позже, когда она останется одна. Диана была права – эта женщина не нуждается в свидетелях и сочувствующих. Свое горе она переживает в одиночку.
Несколько минут они неловко молчали. Потом Патриция сдержанно спросила:
– Капитан, что бы случилось, если бы мы не задержались, а прибыли вовремя?
Пикар тщательно обдумал ответ:
– Погибли бы все переселенцы. Сотня безоружных колонистов ничего бы не смогла изменить. Вы не сумели бы отстоять себя.
Это было слабым утешением, но больше Пикар не мог ничего сказать.
– Я не видела Кри почти два года, – сказала Патриция. Ее глаза казались пустыми, не выражали никаких чувств. – Два года прошло с тех пор, как она с любовником решила добровольно отправиться на Новую Орегону. Мы с Кри так часто ссорились, что я почти радовалась, когда она улетела.
Пикар и Трой переглянулись. Сейчас было невозможно уйти. Диана молча кивнула, давая ему понять, что они должны выслушать женщину.
Пикар больше не хотел оставаться здесь. Он чувствовал, что вот-вот сорвется. Но вместе с тем понимал, что его чувства не идут ни в какое сравнение с горем, обрушившимся на Патрицию.
– Хотя Дэвид всегда пытался нас мирить. Он не был похож на остальных фермеров. Дэвид художник, серебряных дел мастер...
Серебро... Пикара словно обожгло. Обеспокоенность капитана тут же передалась советнику. Диана проследила логическую связь. Драгоценный металл. Его было немного, но он так необходим чораи. Капитан так поразился, когда узнал причину нападения, что чуть не упустил важность дальнейшего разговора.
– Он был настоящим джентльменом. Прекрасно относился к дочери. Девочка даже называла его дядей.
– У них был ребенок? – резко спросил Пикар.
– Да, моя внучка, Эмили. К моменту нашего прибытия ей должно было исполниться четыре годика.
Капитан с таким напряжением смотрел на Патрицию, что она сразу же заметила это.
– Неужели теперь
Пикар не смог ей ответить. Возможно, не ответит никогда.
Пикар нервно вышагивал из угла в угол по наблюдательной палубе. Остальные члены экипажа молча рассаживались вокруг стола. По привычке Пикар и Дилор одновременно направились к капитанскому креслу. Но потом посол слабо улыбнулся и сел на стул рядом с доктором Крашер. Райкер и Дейта только что вернулись из второго путешествия по Новой Орегоне. Они сели рядом с дверью. Рут отказалась от предложенного стула и неподвижно застыла у стены. Пикар начал совещание.
– У нас нет неопровержимых доказательств, что девочка жива, – сказал он.
Райкер был настроен более оптимистично.
– Но мы не обнаружили ее тела.
– Это еще не означает, что она осталась жива, – нахмурившись, заметила доктор Крашер. – Ей всего четыре годика. Тело могло полностью раствориться в кислоте или так сильно пострадать, что мы не сумели опознать в органических останках человека.
– Они не убьют ребенка, – с непоколебимой уверенностью заявила переводчица.
– Хотелось бы верить в подобный исход, – сказал Пикар. – Но чораи убили всех людей, которые находились на Новой Орегоне. Все произошло точно так же, как пятьдесят лет назад на Хэмлине. Они настоящие убийцы. С какой стати они должны щадить ребенка?
– Вы не понимаете, – попыталась объяснить Рут, – чораи считают взрослых людей неисправимыми и очень опасными, словно дикие животные. А если у животных есть что-то ценное, то их убивают, чтобы завладеть ценностями. Убить очень просто. Но детей стоит оставлять в живых, потому что их можно воспитать.
Пикар поморщился, выслушав такое объяснение.
– Они поступают безрассудно. Но в данной ситуации такой поступок может сыграть нам на руку. Мы можем почти уверенно сказать, что девочка на борту корабля чораи, – капитан посмотрел в глаза Эндрю Дилору. – Что в данном случае диктует политика Федерации?
– Мы вышли далеко за рамки политики, – пожал плечами Дилор. – Адмиралы Звездного Флота не могут вообразить, что произошло еще одно нападение, не говоря уже о возможности похищения. Поэтому мы можем самостоятельно принять решение.
– Считаю, что мы должны отправиться следом за ними, – тут же сказал Райкер. – Прямо сейчас, пока Дейта еще улавливает органические частицы, остающиеся в космосе после прохождения корабля противника.
Дейта оказался более дальновидным.
– Ну и что мы станем делать, когда настигнем их? Корабль, напавший на колонию Новой Орегоны, в несколько раз крупнее, чем "Си бемоль". Как мы заставим их отдать ребенка?
– Не заставим, – вмешалась Рут и подошла поближе к столу. – Убедим. Когда найдем чораи, я сумею убедить их отдать ребенка.
Голос переводчицы звенел, словно натянутая струна, пальцы вздрагивали, выдавая волнение.
Дейта продолжал исполнять роль адвоката.
– Если у вас ничего не получится, то "Энтерпрайз" погибнет. Вероятность сто процентов. Мы не сможем выиграть сражение. Стоит ли рисковать ради ребенка, который, может быть, лежит мертвый среди развалин поселения.
– Но если девочка жива, Дейта? – спросила доктор Крашер. – Я не смогу успокоиться, пока не станет точно известно что-нибудь о судьбе Эмили. Мы должны исключить случайность.