Дети дупликатора
Шрифт:
Сиверцев обдумывал свою неожиданную догадку долго, минут двадцать. Пытался мыслить холодно и академично, но получалось, честно говоря, не очень. Собственно, кроме самого факта дупликации необычный геном Психа с небанальным составным прибором дупликатором ничего и не связывало. К тому же, дупликатор отказывался копировать органику и это казалось самым сильным контрдоводом.
Однако если внимательнее покопаться в принципе работы… Он, разумеется, неизвестен, но если опять же пытаться мыслить системно и спросить себя: а что происходит в момент дупликации? Несомненно, читается молекулярная структура
Но сразу же возникает закономерный вопрос: из чего собирается? Где дупликатор берёт субстрат, из которого лепит нужные молекулы? В прямой доступности — только воздух. Ну, ещё металл, из которого сделан сейф, но поскольку сейф при дупликации не повреждается, стало быть из него вещество не тянут. Остаётся исключительно воздух. Однако воздух — это в основном азот и кислород, ну примеси ещё, но в мизерном количестве. Спрашивается: как дупликатор копирует золотые слитки? В воздухе золота нет. Стало быть — синтез. Ядерный синтез при нормальных условиях? Без запредельных температур и давлений? Без побочных эффектов в виде различного излучения?
М-да. Учёный в Сиверцеве скептически поджимал губы. А ведь ты, обращался к мечтателю-Сиверцеву учёный-Сиверцев, работу дупликатора воочию не наблюдал. Судишь о ней только со слов Психа. О какой достоверности может идти речь?
Однако, далее: не менее важный вопрос — энергия. Дупликатор где-то должен черпать энергию для синтеза (затраты на сканирование и на поддержку оперативной памяти в сравнении с синтезом ничтожны, смело можно ими пренебречь). Однако тут имелась вполне правдоподобная версия: аномальная энергия Зоны. Во время выбросов её изливается очень много. Если она способна подпитывать существ Зоны, значит и синтез обеспечить в состоянии. В пользу этого говорила и необходимость зарядки артефактов — зарядка и есть накопление нужного объёма аномальной энергии. Бездоказательно, но в целом хотя бы правдоподобно.
В конечном итоге Сиверцев вынужден был признать, что попытки грамотно обосновать работу дупликатора порождают больше вопросов, чем непротиворечивых догадок.
— Ваня! Не спи! — отвлёк его Псих.
— Я не сплю, — уныло отозвался Сиверцев. — Я думаю!
— Думать будешь, как на ночлег устроимся. А пока не отвлекайся!
Очередной перелесок неожиданно оборвался и впереди открылась железнодорожная ветка, тянущаяся перпендикулярно вектору движения Психа с Сиверцевым. Псих указал влево:
— Вон там когда-то был мост через реку. Сейчас он обрушен, только быки сохранились. Там тоже можно переправиться, но туда мы сейчас не пойдём. Нам ещё южнее.
Они взобрались на насыпь, переступили через рельсы и двинулись дальше. Сиверцев быстро ощутил изменения: воздух стал более влажным, а ещё явственно стали чувствоваться смрадные испарения, поднимающиеся с Болота. Вроде и ветра не было, а миазмы нос недвусмысленно улавливал
Если не брать в расчёт запахи, о близости Болота Сиверцев за добрые два часа вспомнил лишь однажды: далеко слева кто-то жалобно заверещал. Раз, другой, а потом звук резко оборвался. Легко было представить почему. Кому-то финиш жизненного пути, а кому-то всего-навсего очередной обед…
С некоторой тревогой Сиверцев задумывался о второй переправе, и чем дальше, тем чаще. Опять плот, опять мокрые ноги и, что хуже всего, спина речного чудища рядом с плотом? От подобных мыслей неприятно холодело вдоль позвоночника.
Однако всё оказалось ещё неожиданнее: Псих вывел Ваню к довольно странному месту — грубой бревенчатой плотине в одном из узких мест ниже по течению. Плотина держала воду не очень — щелей в ней было предостаточно и струило оттуда будь-будь, но это и Психа, и Сиверцева интересовало мало. Главное, что по кромке плотины можно было пройти практически не замочив ног.
— Ты, главное, осторожнее, — предупредил Сиверцева Псих. — Особенно, когда ступаешь. Помни: всё, что слева, легко может оказаться не плотиной, а просто плавником. Ступишь на брёвнышко и тут же окунёшься вместе с ним. К плотине много всякого дерьма сплывается. Ну а справа сам видишь…
Справа около плотины уровень воды был примерно на метр ниже и сверзиться туда с бревенчатой кромки не больно улыбалось. К тому же неизвестно — глубоко там или нет. Но даже если и неглубоко, мало ли — торчит какой-нибудь кол или арматурина. Нанизаешься, словно дичь на вертел. Будет крокодилам шашлык.
— А кто её построил-то? — поинтересовался Сиверцев, с сомнением глядя на замшелые брёвна, торчком вбитые в дно реки.
— Не знаю, — пожал плечами Псих. — Какая разница? Давай за мной.
Следующие минут пятнадцать Ваня ни на что не отвлекался, почти не смотрел по сторонам и малость взмок. Но по истечении указанного времени они с Психом стояли на сухом и река теперь была позади.
— По-за-ди крутой поворот, по-за-ди обманчивый лед, — тихо пропел Псих, вздохнул и добавил: — И ещё холод в груди, тоже позади.
Они стояли на изначальной границе Зоны — после второй катастрофы именно здесь она проходила. Всё, что севернее, а севернее располагалось Болото, уже тогда было Зоной. Всё, что южнее, Зоной стало несколько позже, после первой волны расширений. Где-то там, впереди, километрах в четырёх-пяти к востоку возвышалось неказистое зданьице старого кордона.
— Вторая переправа мне понравился больше, — признался Сиверцев с нескрываемым облегчением. Псих состроил виноватую рожу и неожиданно признался:
— Я вообще-то не хотел тебя пугать, поэтому не сказал… В общем, бывали случаи, когда людей снимали прямо с плотины.
Сиверцев невольно напрягся.
— Кто? — уточнил он, заранее уверенный в ответе.
— Да эти самые, зубастые-когтистые… Сволочи, одним словом.
Фраза, в сердцах произнесённая Сиверцевым, была категорически непечатной, но удержаться он не смог, да и не пытался. Псих, выслушав, понимающе кивнул и заверил, что совершенно со всем вышесказанным согласен.