Дети дупликатора
Шрифт:
Через час с небольшим он вернулся и отпер сейф. Поглядел, и понял, что теперь он обладатель двух рожков к «калашу», двух бутылок коньяку и двух подшивок «Ukrainian Wireless News».
Одну из бутылок (из верхнего отделения) он опорожнил прямо тут, в процессе размышлений. Коньяк как коньяк, пивал Псих и получше, но и не отрава.
Вторую бутылку и одну из подшивок Псих сунул в рюкзак. Бухгалтерские документы запер в сейф. Ключ вернул в ящик стола. А к артефактам так и не прикоснулся.
С этого момента он практически не покупал патронов, батарей к фонарю, носков и носовых платков, жетонов к кофейным автоматам — словом, всякого мелкого сменного снаряжения
Потом Псих случайно встретил точно такой же сейф в уцелевшем здании на Милитари. Очень удивился, но не нашёл ключа чтобы проверить содержимое, а вскрывать или ломать замки он не умел.
А ещё через пару месяцев сталкерский телеграф донёс, что какие-то ребята ищут в Зоне какой-то дупликатор, а потом они вдруг исчезли прямо из бара «Шти» и вскоре нашлись в Зоне мертвее мёртвых. Ну и сталкеры начали пропадать, причём, как удалось понять Психу по крупицам информации, намёкам и расспросам — именно те, кто интересовался всё тем же дупликатором.
Завершение этой истории Сиверцев знал, поскольку сам в нём поучаствовал. Ваня выслушал Психа молча, не перебивая, хотя с каждой минутой нарастало чувство, что он глубже и глубже погружается в смертельно опасный водоворот, и что после определённого момента вынырнуть попросту не успеет.
— Такие дела, Ваня, — грустно сообщил Псих и налил по сотке. — Давай, что ли, ещё по одной… Чтоб всё получилось.
Они чокнулись и выпили.
— Сейф я потом из Лиманска утащил, — закруглился Псих. — Слишком уж там людно стало, прям как в мои времена. Даже зомбей пораспугали, которых не выкосили.
— Он же тяжёлый, зараза, — задумчиво произнёс Сиверцев.
— А я рыбок набрал, грави, звёзд ночных — сколько нашлось. Не поверишь — сейф чуть не улетел, хорошо успел поймать за ножку! В итоге я его за собой на верёвочке тянул, словно воздушный шарик. Со мной Бенито тогда увязался, есть такой необычный зомби, у Доктора на Болоте обретается. Идём себе, болтаем, только рассвело, нет никого, благодать и вдруг туристов каких-то целая толпа выруливает, около Свалки. Чего, думаю, делать, и спрятаться-то некуда! А Бенито, молодчина, как заорёт: «Куда идём мы с Пятачком большой-большой секрет!». Ну и я поддержал как смог, хотя петь не умею. Так эти туристы, по-моему, до кордона наперегонки чесали…
Сиверцев представил эту картину и невольно расхохотался — идёт зомби, понятно какой наружности, рядом мужик с верёвочкой в руках, а к верёвочке привязан конторский сейф, который свободно парит в воздухе. И вдобавок зомби с мужиком песенку поют. Про большой-большой секрет. Неудивительно, что туристов как ветром сдуло…
— Слышь, Саня, — задумчиво спросил Сиверцев, отсмеявшись. — А зачем ты мне всё это рассказал, а?
Псих неопределённо пожал плечами.
— Тебя Тараненко зачем со мной послал? — спросил он и сам же ответил: — Затем, чтобы ты узнал о дупликаторе как можно больше. А я хочу все эти чудеса сдать и уйти. Спокойно уйти, причём живым. Раз ты во все эти дела встрял, твоя очередь.
— Встрял, — скривился Сиверцев. — Я не собирался никуда встревать. Я просто биолог, лет пять уже около Зоны местные чудеса препарирую. А в Зону впервые только прошлой осенью попал, как раз когда ловили пси-монстра, а поймали тебя. И знать я не знал ни
Сиверцев тяжко вздохнул, однако любопытство снова взыграло в нём и ничего он со своей пытливостью учёного поделать не смог:
— Слышь, Саня, а как ты осенью от всей этой братии сумел улизнуть? Тебя ж держали чуть ли не на поводке.
Псих скривил уголки рта:
— Рисковал, конечно. Я знал, что меня всё равно возьмут, поэтому когда монстра схватили… кстати, на самом деле то был никакой не монстр, а только псионик-ретранслятор, эдакая ходячая антенна. Монстр и посейчас в Зоне и за событиями он следит очень пристально. Так что знай это, Ваня, и будь осторожен. Ага. Так, значит, когда я осенью пошёл сдаваться, настоящих артефактов у меня при себе, конечно же, не было — прикопал. Взял пару железяк сходного вида. Заранее озаботился, купил две совершенно одинаковые пепельницы, одну из которых при осмотре сейфа перед демонстрацией загодя прилепил в нижнем отделении, но не намертво, а чтобы она через минут двадцать-тридцать отвалилась. Самым трудным было удержать зрителей, чтобы не насовали какой-нибудь экзотики для дупликации. И совали ведь, однако я убедил ограничиться для первого раза одной пепельницей. В середине эксперимента пепельница в нижнем отделении отклеилась и упала, но снаружи этого никто, конечно же, не услышал. В общем, сжульничал я тогда. А когда «дупликатор» во второй раз не сработал, я сделал умное лицо и предположил, что вне Зоны он просто не в состоянии зарядиться. Естественно, что Тараненко загорелся повторить эксперимент в Зоне. Приехали на какой-то полевой пост. Проверили. Не сработал, ясен перец. Тут я уже и сам удивление разыграл. Короче, в конечном итоге повёл я Тараненко с группой в Лиманск, к истокам, так сказать. Да и сбежал под выброс, когда всех сильнее всего корежило. А настоящие спицы и жвачку потом выкопал, да и всё.
— Н-да. — Сиверцев покачал головой. — Рисковый ты, Саня, человечище.
— Жить захочешь, ещё не то провернёшь, — грустно заметил Псих.
— А что ты про пси-монстра говорил? Помнится, ты его поминал, когда мы кровососа издохшего у ограды свалки видели. И когда я тебе о собаке с червём в голове рассказывал, ты тогда сказал, что он за всеми нами следит.
— Следит, — подтвердил, Псих. — Поскольку его единственного ретранслятора ещё осенью пристрелили, монстр вынужден был строить новую пси-сеть, чтобы знать о творящемся в Зоне и за её пределами. Твари с червём в башке — элементы его сети. Если встречаешь таких, значит за тобой наблюдают, Ваня. За тобой, и за всем, что ты думаешь. И это серьёзнее, чем может тебе показаться.
Сиверцев ощутил новый прилив беспокойства, замешанного на страхе и тоске. Как учёный он терпеть не мог непонятного, а как любой другой человек — опасного.
На сегодняшний день чувства простого человека и чувства учёного в нём, к великому сожалению, совпадали.
Глава двенадцатая
— Давай по порядку, — хмуро, но на этот раз рабочим тоном велел Храп. Осколки шарика он уже подобрал и в сердцах забросил в угол лёжки.
— Как вы ушли, мы с Налимом опять спать завалились, — начал рассказывать Тучкин. — Продрыхли часов примерно до одиннадцати, потом то се, автоматы почистили, я наладился воды нагреть на обед. А Налим говорит, пойду, задумаюсь о смысле бытия — и туалетной бумаги отмотал.