Дети дупликатора
Шрифт:
— Семь, — насчёт стрельбы Киргиз старался никогда не врать и до сих пор это у него в целом получалось. — Причём, был один промах. Но зато кто-то из вас точно попал несколько раз, я видел.
— И сколько таких цыплят на твоём счету? — спросил Грек с грустной завистью середняка к профессионалу. Киргиз рассмеялся, запрокинув голову:
— Этот первый! Пожалуй, надо где-нибудь звезду нарисовать.
Грек, как Киргизу показалось, несказанно удивился:
— Первый? А у вас, ребята?
— Аналогично. — Храп солидно покивал, как академик на научном
— Я тоже, — подтвердил Киргиз.
— А я как-то видел издалека, даже двух. Но издалека, — гордо сообщил Оцеола. — Так что среди вас я корифей, о!
И довольно захихикал.
— Н-да. — Грек сжал губы и склонил голову. — Железные у вас, ребята, нервы.
— Работа такая, — сказал Храп и встал на ноги. — Привыкай, сталкер! У босса иначе нельзя.
Поднялись и остальные.
Они продрались через не слишком густой лесок, дошли до насыпи и поднялись на железнодорожные пути.
Рельсы были старые и ржавые до такой степени. что стали отчётливо-ноздреватыми. Шпалы не сгнили только благодаря креозотной пропитке. Кое-где между рельсами встречались лужицы тёмно-коричневой воды, кое-где росла осока и какие-то жёсткие ломкие кустики, названия которых Киргиз не знал.
За насыпью и путями открывалась обширная низина, постепенно переходящая в то самое жутковатое Болото с камышами-хвощами, топями-трясинами и большею частью безымянной фауной, поскольку любой, кто удостаивался чести оную фауну лицезреть, как правило внезапно утаскивался в грязь или под воду и навсегда там исчезал, поэтому ничего и никому рассказать уже не мог.
Вдалеке, особенно в самых низких местах, стлался зеленоватый туман в котором, казалось, мечутся неясные тени и от этого мурашки начинали ходить по спине, а в груди холодело и что-то обрывалось.
— Отвратительное место, — брезгливо сказал Киргиз. — Нам, надеюсь, туда не надо?
И искоса поглядел на Храпа.
— Пока нет, — ответил тот. — И я этому рад.
— Лучше сказать: «И я этому пока рад», — встрял Оцеола. — Но вообще удивительно: неужели находятся люди, которые лезут туда добровольно?
Грек издал странный звук, нечто среднее между фырканьем и хрюканьем:
— Пхр… Представь себе, находятся люди, которые там живут!
— Психи, — покачал головой Оцеола. — Реально психи!
— Кстати, братцы-кролики, — оживился Храп и поглядел на часы. — Десять двадцать семь. А вышли мы примерно в восемь десять. Итого в пути примерно два двадцать. Чудесно!
— Но это ж только до железки, — заметил Грек. — К перекрёстку мы ещё не дотопали.
— Ну и потопали тогда, раз так.
— Потопали. — Грек поглядел ещё разок на Болото, потом вдоль рельсов, на восток.
Со стороны Агропрома местность выглядела более лесистой и высоких деревьев там было больше. Ещё там проходила линия электропередачи — высокие ажурные вышки с горизонтальными отростками наверху. Они выглядели вполне сносно, и провода всё так же провисали от отростка к отростку, по два на каждую вышку.
С противоположной, западной стороны, в полукилометре виднелся поезд на рельсах. Лучше всего просматривался ближний к людям вагон — торец пузатой железнодорожной цистерны.
— Знаете, что я скажу, — заговорил Грек. — Не пойдём мы по рельсам. Тут нас видно за версту, да и аномалий на рельсах обычно полно. Вон, ворота проскочим, и левее, вдоль вышек.
— А то под электровышками аномалии редкость! — пробурчал Оцеола. — Их там как бы не больше!
— Значит, ещё левее заберём. Леском.
— Лес, — неприязненно произнёс Храп. — Не люблю я лес. Там всякое.
— Что предлагаете? — спросил Грек терпеливо.
— Ничего. — Храп пожал плечами. — Ты ведущий, тебе решать.
— Так лес же вам не нравится!
— Ну, а что делать? Не нравится, — подтвердил Храп. — Но если ты скажешь идти лесом — пойдём. С огорчённым видом, но пойдём. Разве я говорил, что мы не пойдём? Грек сквозь зубы матюкнулся и зашагал к воротам.
— Шевелитесь, дипломаты, — бросил он через плечо. Оцеола послушно двинулся за ним.
Когда Киргиз проходил мимо Храпа, тот придержал его за рукав, глянул в глаза, потом указал взглядом на Грека и тихо сообщил:
— Быстро оправился, сталкер. Молодец.
— Босс выбирал, — пожал плечами Киргиз.
— Ладно, топай. — Храп хлопнул приятеля по плечу, заодно придавая лёгкое ускорение, а секундой позже зашагал и сам.
Они благополучно просочились в ворота и действительно ушли с железнодорожного полотна, но пока недалеко. Грек повёл их как раз между насыпью и линией электропередачи, но для верности включил ПДА и часто с ним сверялся. От перекрёстка с автоколеей их отделяло километра полтора-два.
После пустошей, практически лишённых высокой растительности, идти перелесками было не очень приятно: казалось, что за каждым кустом, каждым древесным стволом кто-нибудь прячется. Покатиловская охрана вообще крайне редко бывала в лесистых районах Зоны, потому что босса в Зоне интересовали люди, а не деревья. А подавляющее большинство людей здешних лесов старались избегать. В них действительно водилось… всякое. Киргиз до сих пор вспоминал паутинные джунгли Рыжего леса, куда однажды занесла нелёгкая. Хорошо хоть ненадолго и неглубоко, несколько шагов от опушки. Ступишь, и всё вокруг меняется по сравнению с открытой местностью — освещение, звуки, запахи… И холод противный вдоль хребта продирает, потому что возникает навязчивое чувство пристального взгляда в спину. Спятить недолго.