Дерзание

Коптяева Антонина Дмитриевна

«Да и какой я им друг?! — подумала она, совершено угнетенная, забыв даже о чудесном случае на ночном дежурстве. — Они люди с высшим образованием, Я средней руки человек. Им теперь тяжко, а тут еще мы стесняем: поговорить по душам невозможно».

Но супруги совсем не собирались говорить по душам, а отчужденно занимались каждый своим делом. Только один Мишутка чувствовал себя прекрасно и с горящими, как у медвежонка, глазами бегал, болтал, визжал, громко двигал стульями, шумя за десятерых

взрослых людей.

— Тише ты, оглашенный! — сказала ему Дуся, которую он чуть не сбил с ног, выкатив из кухни опрокинутый табурет.

Елена Денисовна подхватила табурет и тяжелого, точно налитого свинцом, мальчишку и, тащась с ними в кухню, взглядывая по пути на часы-ходики, проворчала:

— Ох, горе ты мое луковое!

Она сунула Мишутке конфету из угощения, купленного для Платона, и опять у нее опустились руки: скоро придет, а Иван Иванович и Варя никуда не собираются. От обеда отказались, значит, в буфет заглядывали, и теперь один за книгой сидит, другая что-то пишет, а где и как будет принимать своего гостя Елена Денисовна, неизвестно.

У нее мелькнула было спасительная мысль о квартире Решетовых, но Григорий Герасимович второй день в командировке, а Галина Остаповна придет нескоро. И Наташка… Купили ей новую школьную форму, а портфель и тетради сама захотела купить. Все здесь же, рядом, на Ленинградском проспекте. Давно пора бы вернуться домой…

«Где шляется, паршивка?!» — У Елены Денисовны Даже руки зачесались, так ей захотелось отшлепать Девчонку.

Половина пятого… Нет, дольше терпеть невозможно. Этак и разрыв сердца получить недолго!

— Иван Иванович! — окликнула Хижнячиха, входя в комнату, и остановилась у порога.

— Да? — Хирург рассеянно взглянул на нее из-за страниц книги, и она только теперь увидела, как он осунулся за последнее время.

— Вы уж извините меня! — заговорила она, собираясь с мыслями. — Я ведь думала, что вы с Варенькой сегодня на дачу поедете…

Он продолжал задумчиво и вопросительно смотреть на нее, и она закончила упавшим голосом:

— Я Платона Артемовича пригласила в гости. Встретила в больнице, ну и… пригласила. Иван Иванович смутился:

— Фу, как нескладно получилось! Я сам хотел пригласить его! Спасибо, что позвали вы. Да-да-да! — И, обрадованный предлогом избавиться от необходимости сидеть вдвоем с Варей, с живостью встал. — Пойду вина принесу.

— Я уже купила.

— Вот и хорошо! — Иван Иванович выругал себя мысленно за невнимательное отношение к вдове товарища. — Все-таки куплю что-нибудь.

На жену он даже не взглянул, будто забыл, что она значила в жизни Платона. Варя, уязвленная этим, но тоже понявшая состояние Елены Денисовны, встала и принялась наводить

порядок в комнате, хотя и без того уже все было прибрано.

Дверь Логунову открыл сам Иван Иванович, успевший вернуться из магазина. Заканчивая сервировку стола, Варя и Елена Денисовна слышали, как он баском говорил гостю в передней:

— Вы уж извините за то, что я сам вас не пригласил. Я тогда расстроен был ужасно.

— Я это видел, — сказал Логунов, но голос его отчего-то прозвучал неуверенно.

— Ты кто? — зазвенел Мишутка.

— Человек, — шутливо ответил Платон.

— А что это у тебя?

— Ох, брат! Я не знал, что ты дома. Это я Наташе принес.

— А зачем ты идешь, когда меня дома нету? — обиженно спросил мальчик.

Варя невольно улыбнулась.

Рассмеялся Иван Иванович, раздался громкий смех Логунова. Похоже, Мишутка понравился Платону.

— Да ты очень толковый парень, как я погляжу! — говорил Логунов.

Все еще смеясь, неся на руках вцепившегося в него мальчишку, он первым вошел в комнату, но заметно стушевался, когда возле стола, накрытого к обеду, увидел Варю.

Она что-то еще поправляла среди тарелок, рюмок, открытых банок с консервами.

— Здравствуйте, Варвара Васильевна! — приветствовал ее Логунов, держа одной рукой Мишутку, другой — пакет, слишком большой для одного отреза на платье.

— Здравствуйте, Платон Артемович! Наш разбойник уже напал на вас?

— Он хороший парень. Но я ему подарка не принес…

— Ничего, — успокоил гостя Мишутка, быстрым взглядом окидывая все, что было на столе. — Только посади меня рядом с собой.

«Что значит дети! — подумала Елена Денисовна. — Всех сразу выручил наш медвежонок! — И она стремительно повернулась к двери, в которую вошла Наташка. — В новой форме, конечно. Обновляла, значит. Перед кем хвасталась, вертушка этакая?»

Логунов тоже обернулся. Могут же происходить в жизни такие превращения! Вместо двухлетнего колобка оказалась статная девочка-подросток в коричневом платье с белым воротничком, со школьным портфелем в руке под белым манжетом. Любопытно-пытливо смотрели ее широко открытые голубые глаза.

— Наташа, это Платон Артемович Логунов, — сказала мать, и глаза девочки раскрылись еще шире, а курносенькое розовое личико побледнело.

Логунов! Ведь это он сообщил им о смерти отца! Так вот он какой, бывший военный комиссар, Герой Советского Союза! Стоит себе в самом обычном гражданском костюме. Военного в нем капли нет, и Мишутка уже оседлал его, на руки влез, здоровяк этакий! Платон Артемович Логунов! Он тоже жил на Каменушке. Он воевал вместе с отцом и схоронил его в Сталинграде.