Деньги для киллера

Полякова Татьяна Викторовна

— И кто ее сюда засунул?

— А ты посмотри внимательно, может, на ней написано.

Сонька посмотрела и только после этого обозвала меня свиньей и опять полезла с вопросами:

— Выходит, кто-то знает, где мы?

— Выходит.

— А это хорошо или плохо?

— Поди разберись.

— Дела… Глеба мы потеряли. С ним было спокойнее. А не мог эту штуку он засунуть?

— Хороший вопрос, — кивнула я.

— Вот что я тебе скажу, тошнит меня от последних достижений цивилизации. Университетов мы не кончали

и, может, извилин у меня всего ничего, но до сих пор жива и здорова. Кажется. И ты меня всякими такими штуками не волнуй, от этого только голова болит и в крови волнение. И вообще, давай спать. Много чести для этой бесхвостой собаки, чтоб я всю ночь в потолок глаза пялила.

Мы легли, правда, не раздеваясь. Много чести или мало, но Сонька не спала, хоть и старалась изо всех сил.

— Завтра он придет, — зашипела она мне в ухо, — обещал завтра, вот и придет. Он мужик обязательный. А сегодня ничего не случится.

— Завтра наступит через час, — заметила я.

Тут в окно что-то стукнуло, точно камешком бросили. Сонька подпрыгнула и собралась орать. Я зажала ей рот рукой и прошипела:

— Тихо ты.

— Слышала?

— Слышала. Сейчас посмотрю.

— Греточка, неужто ты к окну подойдешь?

Я подошла и выглянула в окно. Кроме небольшого слабо освещенного участка двора, я ничего не увидела. Зато услышала: кто-то очень тихо звал меня по имени. Я осторожно, стараясь не шуметь, потянула на себя раму и опять выглянула во двор. В узком пространстве между домом и забором прошелся охранник. Не мог он меня звать.

Или мог?

— Грет, — досадливо позвали совсем рядом. Я подняла глаза и увидела Гошу. Гоша, молодой человек внушительной комплекции, распластался на суку дерева, росшего за забором, но простирающего свои ветви к Витькиному дому. При этом он здорово смахивал на огромного кота.

— Ой! — проронила я от неожиданности.

— Ой, ой! — передразнил Гоша, который заметно трясся, потому что с детства боялся высоты, он даже на своем балконе стоять не любил, а тут… Я прониклась к нему сочувствием и решила подбодрить:

— Игоречек, ты молодец.

— Вылазьте, — сурово проронил он, — тут такое намечается, мотать надо. Слава Богу, добрался до вас..

Я прикинула расстояние и поежилась.

— Может, — Начала плаксиво, но Гоша меня перебил:

— Я сейчас встану, одной рукой буду за сук держаться, а другую вам подам. Только не визжите.

Мы замолчали, потому что из-за угла появился охранник. Посмотрев по сторонам, отошел к забору и справил малую нужду, потом, заметно повеселев, пошел дальше.

Сонька, вцепилась в мой локоть и, сопя, как паровоз, сказала отчетливо:

— Я не полезу…

— Как же… — усмехнулась я и зарычала:

— Давай первая!

— А почему… — загнусила она, но, получив подзатыльник, замолчала. Гоша занял позицию, Сонька, точно в трансе, поднялась и шагнула

к нему. Просеменила по ветке и исчезла в темноте.

— Подожди, — сказал Гоша. Я села на подоконник. Свет в комнате не горел, и охранник меня вряд ли увидит. Лишь только он исчез за углом, я торопливо поднялась и сделала шаг. Гоша подхватил меня железной дланью и не дал свалиться мешком с высоты второго этажа. Через пару секунд я с нежностью обнимала шершавый ствол.

— Давай вниз, — скомандовал Гоша. Мы.

Пропустили его вперед, он быстро спустился и помог нам. Оказавшись в кромешной темноте, Гоша взял нас за руки, бросился вправо, и мы побежали по траве, согнувшись в три погибели. Длилось это недолго, он затолкал нас в кусты и сообщил:

— Здесь Браун. Я его случайно засек.

— Браун? — удивилась я. — Один?

— Ты что? С какой стати Брауну ехать одному? Человек восемь, на двух тачках.

Может, и больше. Браун и еще двое в машине возле пруда в кустах прячутся. Думаю, дело будет. Вот и решил вас из дома вытащить, с минуты на минуту начнется.

— Ты на колесах? — спросила Сонька, с головой у нее от перенесенных страданий опять стало неладно.

— Пешком пришел, — огрызнулся Гоша, — я с вами столько натерпелся. Машину угнал, чуть не умер.

— От страха? — посочувствовала Сонька.

— От угрызений совести, — пояснила я. — Где машина?

— Недалеко, спрятал в кустах у дороги.

Смотри, какие дела, не нарваться бы ненароком.

— Пойдемте быстрее, — перепуталась Сонька.

— Надо все обдумать сначала, — сказала я. — Может, есть смысл Витьку предупредить?

— С какой такой радости?

— Что, если Браун Витьку сегодня убьет?

— Слезы ты у меня не выжмешь.

— Больно надо. Только если Браун его сегодня убьет, кто ж Оборотня поймает?

— А зачем его ловить?

— А затем, что он тебя, дуру, убить хотел.

— Далась я ему, ей-Богу, — запечалилась Сонька. — Так ведь если Витька всех перемочит, мы тоже не жильцы. Шлепнет, даром что одноклассник.

— Давайте мотать отсюда, — Не выдержал Гоша. — Сегодня им не до нас, поедем к Соньке на дачу, здесь всего-то пять километров.

— Как так? — удивилась я.

— Да так. Огни видишь? Это Осипово, село, куда в магазин ездили. Дорога через лес песчаная, десять минут — и дома.

— О, Господи, — простонала я, — постой, ведь Сонькина деревня в другом районе.

— Соседствуют районы, а дорога напрямую. Неужели непонятно?

— Подожди, подожди, — силясь собраться с мыслями, попросила я. — Дай сообразить.

— Чего соображать? Я эту дорогу знаю лет с десяти, когда отец шофером работал, щебенку возил, километра два отсюда — карьер, так вот: им в путевках рисовали тридцать километров, то есть отсюда через город и в Потайск, а они напрямую, вот по этой дороге. Теперь соображаешь?