День Разрушителя
Шрифт:
3
Очередная баталия форсировала овраг, вытесняя орочью пехоту. Численное превосходство и монолитный строй превращал построения имперских копейщиков в некое подобие передвижных крепостей, где каждая попытка сблизится и прорвать строй, оборачивалась десятками тычков острой калёной стали. Будучи защищёнными пехотным строем, отряды стрелков тот час занимали позиции, осыпая неприятеля градом выстрелов. Десятки орков были загнаны в ловушку, не имея пространства для отступления и возможности нанести контрудар. Баталия латников, что ныне исполняла роль острия атаки, параллельно приводя в бой построения копейщиков, смяла сопротивление орков на западном фланге, заполучив пространство для пересечения
Будучи профессиональными, замуштрованными военными, облачёнными в прочный доспех, вооружённые щитами и тяжёлыми мечами, имперские латники являлись великолепной пехотой, способной с успехом противостоять даже превосходящему в физической силе, но диковатому противнику. Звук стального шага и эхо голосов в латных шлемах стали единственной симфонией, наряду с предсмертными хрипами орков до той поры, пока воздух не потревожил свист, а на закованных в сталь воителей не обрушился град стрел.
Будучи рождёнными в седле, ранаарские орки-кочевники были искушены в деле верховой езды, однако их тактика значительно разнилась с сокрушительными ударами тяжёлой имперской кавалерии. В отличие от огромных дэстриэ, их скакуны отличались лёгкость и выносливостью, отсутствие должного защитного снаряжения сводило на нет возможность глубоких таранных атак, а поле битвы в степях предполагало собой пространство для бесконечного отступления и возможность вести стрельбу. Да, ландшафт имперской земли значительно разнился с бесконечными степями востока, однако орочья конница находила свою нишу на каждом поле брани, а возможность наносить безнаказанные удары с последующим отступлением, превращала их в настоящий кошмар для пехотных баталий.
— Отходим! — что было мочи, ревел Рутхак, выводя из битвы сородичей. — Назад! К горам!
Солдаты собрали строй, укрепив защиту во фронтальной части, но выпущенные из костяных луков стрелы, без всякого труда разили ткань гамбезонов и находили брешь в стали лат. Стрелки Империи отвечали залпом на залп, но кавалерия тот час смещалась из зоны поражения, продолжая осыпать противника градом стрел. Заполучив пространство, ведомые голосом вожака, рядовые орки принялись отступать и перегруппировываться. На отдельных участках вновь вспыхивали столкновения, но отныне они не имели односторонний характер.
Родившись в степях, Рутхак твёрдо усвоил все уроки, что преподнесла ему эта суровая земля. Будучи сыном вождя и потомственным воином, он никогда не обладал достаточной статью, дабы стать воителем «клинка». Однако острый ум и природная сноровка превратили Рутхака в грозного противника, способного дать бой в любой плоскости противостояния, будь то фехтование на саблях или партия в шахматы. Щелчок! Очередная стела с красным оперением вонзилась в сочленение латного доспеха. Поддоспешник латника выдержал попадание, защитив владельца от ран, но последовавший залп, ориентированный на то самое оперение, превратился в настоящий дождь острой стали. Баталия замедлилась. Рутхак потянул за узды и изменил маршрут лошади, выпрямился в седле и выстрелил вновь. На сей раз в строй незащищённых стрелков.
Взор вожака уловил сородичей, ввязавшихся в проигрышный бой с копейной баталией. Выстрел! Залп! Выстрел! Залп! Место в руках Рутхака занял увесистый тесак с утяжелённым клинком, а взор наполнился искрами. Громилы ворвались в размягчённую баталию, навязав бой и оголив фланги. Именно этого и ожидал Рутхак. Даже лёгкие степные скакуны многократно превосходили в мощи всякого представителя человеческого рода, а потому, не имея возможности встретить приближение неприятеля синхронными ударами копий, имперские солдаты были попросту смяты кавалерийской атакой во фланг. Тесаки обрушились на головы противника градом чудовищных атак. В считанные секунды сокрушительная атака обернулась манёвром и отступлением частей в тыльном направлении. Вместе с воителями отступал и сам Рутхак, ведя воинов под заветным знаменем.
Появление кавалерии изменило ситуацию на западном фланге, дав воинам необходимое пространство.
4
Как только Рутхак и его воители миновали заросли и вышли на открытое пространство, их встретили баталии копейщиков, собранные в единое построение с отрядами стрелков. Тут же раздался арбалетный залп, и град стальных болтов осыпался на головы орков. Заревели лошади, посыпались тела. Орки дали ответный хаотичный залп, но прикрытие нивелировало всякие потери в рядах стрелков. Баталии двинулись наперерез, а единственное окно открылось на юго-западе. Именно туда и направлял своего скакуна Рутхак. Именно там и находилась основная ловушка, что готовил для них противник.
Раздался лошадиный топот и скрежет доспехов. Спустя мгновение орки узрели ожившую стену из мышц, стали и непоколебимой решительности. Сжатая в плотную, сапог к сапогу шеренгу, имперская кавалерия ринулась на врага, стремительно сокращая пространство.
Треск наполнил всё окружающее пространство и сменился криками боли. Орочья кавалерия, кентавры и скопище отступающих громил — рыцари ворвались во фланг противника подобно клинку, пронзающему плоть. Первыми под удар попали пехотинцы, что, не имея пик и возможности окопаться, были попросту сметены безжалостными ударами копий и лошадиных копыт. Уже в следующую секунду враг настиг и кочевников. Копья трещали и ломались, врываясь в орочью плоть. Увязнув в гуще схватки, рыцари выхватывали из ножен мечи и устраивали сечу. Баталии стягивались со всех направлений, сжимаясь в тески. С противоположной стороны на поле брани стягивались воины «кулака» и «клинка», что ворвались во вражеский строй под личным предводительством Бакрута. Случилось то, чего всеми силами хотел избежать вождь «Железного Кулака». Началось генеральное сражение.
Вокруг воцарилось безумие — агония полномасштабной войны. Имперская пехота собрала монолитный строй по каждое направление битвы. Защищённые со всех сторон стрелки без всякой опаски осыпали залп за залпом на головы врага. Молитвы и чудеса Эльрата наполнили окружение, а кавалерийские «копья» предприняли тактическое отступление с целью перегруппировки и последующего удара. Первое, что сумел заметить Бакрут, это всяческое отсутствие союзных имперских войск, что отступили прочь, не желая учувствовать в сражении. Отсутствие союзников ещё сильнее усугубило численное превосходство врага, а его нынешнее тактическое преимущество и плотность имперского строя сводило на нет обыкновенную тактику орочьих воевод. Даже могучие багатуры оказались не в силах прорубиться сквозь построение врага и открыть путь к его тылу. Повсюду слышался рёв и агония битвы. Проигранной битвы. Орочья кровь напитала землю, предав ей багряный цвет.
— Хватит! — подобно грому на ясном небе прозвучал голос вождя. Бакрут вырвался на передний фланг, подняв над своей головой знамя переговоров. — Гурда! Люди! Кто ведёт ваши войска?
Битва замедлила ход.
— Значит, ты и есть Бакрут, вождь клана «Железного Кулака»? — послышался голос из ставки вражеского командования. Главнокомандующие верхом на конях держались в глубоком тылу, неся на себе символику герцогства Волка и первые очертания красных крестов. — Честно, я ожидал большего.
— Бой закончен! — прогремел вождь. — Люди… победили.
— Пришёл сюда, просить пощады? — продолжил вещать генерал. Слегка ударив шпоры, рыцарь выступил вперёд, наблюдая за переговорщиком из седла. — Время обозначить позиции…
Бакрут понял без слов. Старый орк спешился и навострил взор на повелителя людских армий. Рыцаря выделяла стать, его голос, казалось, выражал полное безразличие к происходящему вокруг, а искушённый в битвах разум продолжал взвешивать ситуацию на поле брани даже в тот момент, когда битва более не имела смысла, а враг отступал.