День проклятия
Шрифт:
Флетчер открыла дверь в клетку Счастливчика, подождала, пока он туда заползет, потом закрыла клетку и задвинула шторку. Она чуть-чуть помедлила, как бы сверяясь со своим конспектом. Ученые возбужденно переговаривались, военные мрачно молчали. Я понимал и тех и других.
— Итак, вы своими глазами видели, что хторры способны передавать друг другу информацию, — произнесла Флетчер. — Я еще раз хочу подчеркнуть важность происшедшего. Без этой демонстрации можно легко впасть в ошибку, утверждая, будто бы в основе поведения этих су-ществ лежат инстинктивные стереотипы. Теперь у нас есть доказательства, что они способны на гораздо боль-шее. На что именно — покажут дальнейшие опыты. Мы знаем, что обмен
Мы проверили и химический канал. У гастропод довольно сложный набор феромонов, который меняется в зависимости от их настроения, но и здесь отсутствуют четкие закономерности, к тому же этот коммуникационный канал слишком узок для информации — все равно что передавать стереоизображение с помощью азбуки Морзе.
Гастроподы — слабые генераторы излучения в радиодиапазоне. Он достаточно широк, но все, что удалось зарегистрировать, относится либо к наведенным помехам, либо к радиошумам. Возможно, на природе хторры способны к контактам в радиодиапазоне, но наши экземпляры к ним нечувствительны. Посланные им сигналы лишь приводили их в состояние повышенной нервозности. Создалось впечатление — утверждать наверняка пока рано, — что ими овладевало нечто вроде безумного ужаса.
Флетчер взглянула на кого-то в глубине зала.
— Потерпите еще минуту с вашими вопросами. Может быть, сейчас я отвечу на некоторые из них. Мы сами удивлены, зачем червям все эти адаптации, если они их не используют. Лучшее из объяснений: адаптация — побочный продукт работы нервной системы, причем появившийся сравнительно недавно, потому вид пока не успел оценить в полной мере ни его преимуществ, ни недостатков. Из того факта, что хторранские организмы опережают нас на полмиллиарда лет в развитии, вовсе не следует, что их эволюция прекратилась. Скорее всего, она переживает сейчас жесточайший кризис, пытаясь приспособиться к земным условиям.
Однако я отвлеклась от главной темы — механизма передачи информации. Мы заметили, что каждое общение хторры начинают, прикасаясь своими антеннами к определенным местам. Пока нам не удалось выяснить, что это значит. Правда, в антеннах зарегистрированы электрические импульсы с определенными закономерностями, однако это опять-таки не передача информации — слишком они ритмичны и монотонны. Напрашивается аналогия с мозговым альфа-ритмом.
Но мы точно знаем, что обмен информацией происходит только в состоянии общения. Датчики, прикрепленные на животных, показали, что во время общения все их жизненные циклы синхронизируются. Достигнув пика синхронности, животные цепенеют. Самая правдоподобная из наших гипотез заключается в том, что система коммуникаций брюхоногих многоканальна. Трели могут указывать, в каком контексте следует воспринимать передаваемую информацию. Радиошумы могут иметь определенную частоту, которую мы еще не выявили. Жесты тоже могут что-то означать, равно как и выделяемые феромоны. Пока мы не знаем.
Один из ученых поднял руку:
— В случае обнаружения канала передачи
Флетчер пожала плечами:
— Наверное. Все зависит от того, каким окажется этот канал. Сейчас мы лишь наметили проблему и до решения доберемся нескоро.
— Нельзя ли уточнить сроки? — спросил один из адъютантов сидящего в зале генерала.
— Нет, нельзя, — ответила доктор Флетчер.
Тогда с сильным южным акцентом заговорил сам генерал:
— Вы сообщили, доктор Флетчер, что располагаете информацией, представляющей чрезвычайно важное значение для армии. В чем она заключается? В том, что черви болтают друг с другом?
— Да, генерал, именно в этом заключена цель моего доклада. — Она хладнокровно выдержала его взгляд. — Еще вопросы?
— Простите, мэм, но я предпочел бы услышать что-нибудь действительно важное. Например, о новом оружии.
Вот этого ему говорить не следовало. Глаза Флетчер гневно блеснули.
— Генерал, — начала она, глядя прямо на него. — Я знаю, что вы пришли сюда за ответами. Мне очень хочется дать их вам. Но самое большее, на что сейчас способен наш отдел, — поставлять вам разведданные о враге. Пока мы слишком многого не знаем и еще не скоро предложим конкретные экологические контрмеры.
Повысив голос, доктор Флетчер обратилась к остальной аудитории:
— Поймите, цель этих демонстраций — поближе познакомить вас с противником. — Она снова повернулась к генералу: — Я не претендую на компетентность в военных вопросах. Я — ученый. Но я пригласила вас сюда, считая, что вам будет нелишне узнать. об очень изощренной системе вражеской коммуникации. Вполне вероятно, что хторры распространяют информацию о наших замыслах и действиях так же быстро, как и мы.
Генерал расплылся в широкой, слегка насмешливой улыбке. Он встал и поклонился, как истый джентльмен.
— Мэм, — сказал он с подчеркнутой снисходительностью. — Я с детства приучен не спорить с дамами, так что принимаю все сказанное вами за чистую монету. Не сомневаюсь, что ваша работа очень существенна. Просто я ожидал увидеть нечто конкретное. Если вам больше нечего сообщить, разрешите поблагодарить за потраченное время. Мы обязаны вернуться к более важным делам.
Вежливые фразы генерала свели на нет весь доклад Флетчер. Он учтиво кивнул и направился к выходу в сопровождении адъютантов, а за теми потянулось большинство мундиров. Несколько белых халатов решили, что заседание закончилось, и тоже поднялись.
Доктор Флетчер расстроилась.
— Если еще есть вопросы… — начала она, но ее больше никто не слушал. Публика уже толкалась в дверях.
Флетчер отключила аппаратуру, глубоко вздохнула и констатировала:
— Вот дерьмо!
В. Каким инструментом хторране делают аборт?
О. Голодной крысой на веревочке.
КОММУНИКАЦИОННАЯ СЕТЬ
Мозг человека — единственный в мире компьютер, сделанный из мяса.
Однажды Дьюк после одного из сожжений сделал мне весьма любопытный комплимент. Отчитавшись перед начальством и по традиции выпив с ребятами пива, мы удалились в кабинет опрокинуть еще по стаканчику.
Обычно после операций Дьюк был неразговорчив — просто сидел и потягивал из стакана. Но в тот раз ему, казалось, что-то не давало покоя. Поэтому я нянчил свой стакан и ждал.
Он развернул кресло к окну и положил ноги на низкий шкафчик картотеки. Стакан он прижал ко лбу, словно у него болела голова и лед приносил облегчение.