День проклятия
Шрифт:
— 'ткнись. — А?
Он промолчал.
— Прости, — сказал я. — Наверное, мне пора.
— Ди.
— Иди?
Дьюк изо всех сил старался говорить внятно.
— Подожди, — прохрипел он. — Я хочу попросить…
— Все, что угодно, Дьюк!
— Запиши 'одовый нор…
— Кодовый номер? — Я лихорадочно рылся в карманах, иша авторучку. — Готово, Дьюк. Диктуй.
Он осторожно кашлянул, прочищая горло, и начал хрипло диктовать свой личный воинский шифр — и пароль!
— Дьюк! По-моему, ты это зря…
— 'ткнись, … карти.
— Слушаюсь, сэр.
— Принеси
— Гранату?
Он кивнул, хотя это далось ему с трудом.
— Для самоубийства. Реагирующую на 'олос.
— Дьюк, я не думаю…
— Ать я хотел, что т'умаешь. — Он сверкнул на меня глазами. На этот раз выражение его лица не оставляло сомнений, несмотря на пластическую операцию. — Не хочу 'таться беззащитным… — Приступ кашля длился так долго, что я собрался позвать сестру. Хотя нет, если бы ему действительно стало хуже, монитор сделал бы это автоматически. Дьюк отдышался и продолжал: — … перед червями…
— Червями? Дьюк, в Окленде нет червей.
Ему как-то удалось повернуться. Он пытался дотянуться до меня сквозь стерильный пластиковый экран — рукой, напоминающей клешню червя.
— Принеси грана'у, Джм! — прохрипел он. — Я не хочу… умирать… безоружным!
В глазах Дьюка был страх. Я посмотрел на его кодовый номер. Говоря по совести, следует порвать его и забыть. Это безумие. Дьюк не в себе. Граната в больнице? Для за-|щиты от червей?
— Маккарти, обещай…
— Дьюк, я не могу…
— Обещай! — Взгляд был страшным. Отказа он бы не пережил.
Я кивнул и, с трудом сглотнув, сказал:
— Я постараюсь… что-нибудь сделать. Обещаю, Дьюк. Он обмяк и, вздохнув, откинулся на подушку.
— Дьюк? Сэр? — М-м?
— Помнишь, однажды я спросил, перед кем ты очищаешься, и ты ответил: перед Богом. Ты не обращался к нему теперь?
— Чрт.
— Я не расслышал, Дьюк. Ты не мог бы повторить? Он перекатил голову по подушке и, взглянув на меня, прохрипел:
— Бга нет, дай гранау.
Я обескураженно сидел, не зная, что делать дальше, сообщить врачам или… Или что? Внутри все тряслось. Проклятье! Это же Дьюк…
И я перед ним в долгу! Но это же безумие! Куда это меня заведет? «Ах ты, сукин сын, — подумал я. — Мало, что ли, на тебе вины?»
В. Как, хторране называют планирование семьи?
О. Тактическое ядерное оружие.
СЧАСТЛИВЧИК
… А кто не может учить, тот критикует.
По-видимому, следовало обсудить все со своим командиром. Только я не виделся с ней уже три недели. Правда, она выделила мне терминал в научном отделе — значит, не совсем забыла. Вероятно, это намек, чтобы я разделался с накопившимися бумагами.
Меня ждала записка от Дэнни Андерсона, благодарившего за то, что я держу его в курсе состояния здоровья Дьюка. Я подумал, стоит ли сообщать ему о просьбе отца, и решил,
Было еше письмо от Динни, медсестрички из Денвера, которая справлялась о моем здоровье и интересовалась, нет ли новостей о Теде.
Генерал Пул препроводил послание, поздравляя с награждением «Серебряной Звездой». Я засомневался, полагается ли в таких случаях благодарственная телеграмма, но решил, что кашу маслом не испортишь, и послал ее.
Доктор Флетчер прислала расписание семинаров ее отдела. Через час начинался ее доклад «К вопросу о ком муникации гастропод». Ясно, что это завуалированное приглашение.
И еще новый приказ моего полковника! Операция по обнаружению и уничтожению двух омаров! Время начала 19.00. Место — площадь Джека Лондона. Я с дурацкой ухмылкой подтвердил получение. Она помнила!
И последний пункт. Военное казначейство оприходовало чек на премию за червя, застреленного мной из вертушки. Один миллион бонами. Деньги уже переведены на счет «Брасс Кэннон фаундейшн», который стоил теперь… пятьдесят шесть и шесть десятых миллиона.
Ну как?
Похоже, я в самом деле забыл количество уничтоженных червей. Смета показывала, что на моем счету двенадцать полных премий и доля от полутораста групповых плюс отчисления еще примерно с тысячи убитых червей за информацию и разработанные мною технические приемы. Здесь же был помеченный звездочкой ввод, озаглавленный «параллельный счет», но без всяких цифр. Когда я обратился за разъяснением, на экране открылось окно со странной надписью: «В некоторых случаях параллельный счет открывается для удобства внутренних бухгалтерских операций. Вы можете отказаться от него. Спасибо». Едва я прочитал, информация исчезла.
Что за дела?
А я считал, что разбираюсь в финансовом программном обеспечении. О таком мне слышать еще не доводилось. Что это значит? Возможно, одна из специальных военно-финансовых операций, или что-то придуманное Службой финансовых услуг, или просто эхоконтроль моего счета. Иногда заводят запасной равноценный счет Для клиента, чтобы он мог оперировать своими деньгами в тех случаях, когда их нельзя трогать в течение определенного времени. А может быть, этот счетпризрак действительно нужен бухгалтерии для перекрестного контроля, защищающего от компьютерного воровства, вирусов, «червяков», постороннего любопытства и сознательного мошенничества. И наконец… Может, кто-то хочет сбить меня с толку?
Все-таки у меня лежит пятьдесят шесть целых и шесть десятых миллиона бонами…
Нет, пока я не миллионер — в долларах. Но уже имею порядочный кусок и, глядишь, через год-другой действительно дотяну до миллионера. Неплохо для двадцатичетырехлетнего парня с незаконченным высшим образованием.
Забавно, что на призывном пункте никто из офицеров даже не заикнулся о такой возможности. В последнюю очередь я ожидал разбогатеть на службе в армии Соединенных Штатов.
Наверное, полагалось бы комплексовать по поводу количества денег. Но нет, они меня ничуть не смущали. Крупные государственные премии бонами — вынужденная необходимость.