День проклятия

Герролд Дэвид

Генерал Пул обвел взглядом сидящих за столом и задумчиво потер подбородок. Все выжидали. Наконец он повернулся к доктору Флетчер:

— В кои-то веки услышал от вас разумное слово. Флетчер справилась с раздражением гораздо лучше, чем я, и спокойно ответила:

— Генерал, именно об этом я и твержу все время. Генерал Пул покачал головой и снова оглядел присутствующих:

— Я шел сюда, рассчитывая, что операция полностью продумана и осталось только назначить дату, но чем больше я вас слушал, тем больше удивлялся.

Доктор Зимф хотела перебить, но генерал жестом остановил

ее:

— Нет, теперь моя очередь! Пока еще мое звание дает кое-какие преимущества. Самое слабое звено в этой операции — это вы, ученые. Я готов предоставить все, что нужно, но в таких условиях работать не могу: вы сами не знаете, чего хотите. Сначала просите военную поддержку, потом отказываетесь от нее. Скажите еще, что этот лейтенант должен плясать голым перед мохнатыми тварями.

— А что, неплохая идея, — тихонько заметил я. Генерал расслышал и бросил на меня испепеляющий взор.

— Прежде чем продолжить, мне хотелось бы, чтобы вы пришли к соглашению, что и как делать. Сейчас я трачу время на перебранку, а меня ждет настоящая работа. Не обращайтесь ко мне, пока не определитесь. Понятно? Собрание закрыто.

Генерал встал и в сопровождении свиты удалился. Лиз и Дэнни Андерсон переглянулись и тоже быстро вышли.

— Генерал… — Лиз даже не посмотрела в мою сторону. Доктор Зимф все же удостоила меня взглядом.

— Знаете, лейтенант, а вы гораздо опаснее без винтовки.

Она встала и вышла из комнаты. Джерри Ларсон пробормотал себе под нос какую-то грубость в мой адрес и последовал за ней.

Я посмотрел на Флетчер:

— Меня отстранили, да? Она похлопала меня по руке:

— Джеймс, вы сказали то, что должно было прозвучать. Спасибо, что приняли огонь на себя.

— Но?..

— Но пока, я думаю, вам лучше где-нибудь затаиться. Надо переждать.

В.: В нем для хторранина разница между ребеночком и котлетой?

О.: Котлету надо подсолить.

ТЭНДЖИ

СЛОВО — Свободная Любовь Отсутствует ВОобще.

Соломон Краткий

Площадь Джека Лондона в Окленде — вовсе не площадь. Может, когда-то она и являлась таковой, но теперь это — широкая набережная, дугой охватывающая закрытую бухту. Высокие деревья, расцвеченные яркими огнями, смотрят на просторные лужайки, окаймленные дорожками из розового кирпича. За лужайками тянется длинный ряд шикарных трехэтажных зданий в неовикторианском стиле. Там и сям небольшими группами разбросаны крошечные магазинчики и рестораны с верандами, купающимися в мягком свете газовых фонарей.

Мне показалось, будто я попал в мир грез об ушедшей эпохе. Все здесь было как в сказке — слишком прекрасным. Широкие аллеи с фланирующими парочками, галереи и даже летние беседки. Единственный транспорт — редкие велорикши. Серебристая музыка — едва слышный перезвон волшебных колокольчиков — плыла над водой.

Я рассматривал массивную бронзовую табличку на бетонной мемориальной

доске. На ней была изображена большая стрела, указывающая прямо вниз, в землю; надпись над стрелой гласила: «Ты — здесь!» А чуть ниже буквами помельче: «Гертруде Стайн» [9] . Я пожалел, что рядом нет никого, кто объяснил бы мне, что это значит.

9

Стайн Гертруда (1874 — 1946} американская писательница, умерла и похоронена в Париже.

Поправив ружье, я пошел дальше. Ресторан располагался в конце набережной. Он назывался «Этот хрустальный замок» — вычурная стилизация с барочным фронтоном и куполами, золотым орнаментом и цветными витражами. Он мерцал и переливался опаловым, золотистым и красновато-розовым светом, как волшебный дворец. Когда я подошел ближе, послышались звуки струнного квартета. Похоже на Моцарта.

Хотя внутри светился всеми оттенками изумрудов и золота. Пожалуй, все чересчур уж назойливо намекало на высокий класс заведения, но я и так понял, что оно не из дешевых — официантами работали люди. Костюм метрдотеля напоминал ливрею привратника из страны Оз. Он попросил меня оставить ружье, но я угрюмо взглянул на него и сообщил, что нахожусь на круглосуточном дежурстве. Он отвесил подхалимский поклон и посторонился. Лиз еще не появилась, поэтому я отправился в бар. Забавно, как реагируют люди на красный берет Спецсил.

Полутемный бар навевал непристойные мысли. Канделябры на стенах, отделанных полированным дубом и пурпурными бархатистыми обоями, как старые добрые свечи, излучали мягкий золотистый свет. За стойкой висело дымчатое зеркало, не позволяющее рассмотреть твою пьянеющую физиономию.

В ожидании Лиз я занялся изучением карты коктейлей. Многие напитки были мне незнакомы. Что такое, к примеру, «Резиновый червь»? Или «Кожаный помощник»? Или «Месть водопроводчика»?

Запищал мой телефон. Я снял его с ремня и раскрыл.

— Маккарти слушает.

— Джим? — Голос Лиз.

— Привет. Ты где?

— Да вот, застряла на совещании благодаря тебе. — Вее голосе сквозило раздражение. — Похоже, на целый вечер.

— Когда ты освободишься? Я подожду.

— Бессмысленно. Они послали за сандвичами. В ближайшие часы мы не закончим. Ты вскрыл, извини за выражение, целое гнездо червей. Наше свидание придется отменить.

Я не находил вежливых слов для ответа.

— Джим?.. Где ты?

— Э… Я здесь. Парочка громадных омаров передает тебе самую искреннюю благодарность.

— Мне очень жаль, Джим, правда.

Но сожаление в ее голосе отсутствовало.

— Как насчет завтрашнего вечера?

— М-м… Нет, не получится. Слушай, я тебе позвоню, договорились?

— Ладно. Пусть будет так.

— Что-то случилось? — спросила она. — Чувствую по твоему голосу.

Пришлось признаться.

— Да, я расстроился. Я действительно ждал этого вечера.

— Джим, мне надо бежать, — быстро ответила Лиз. — Обещаю, что у нас будет все в порядке. Я тоже этого хочу.