День проклятия
Шрифт:
Я с трудом сглотнул и поднял на него глаза.
— Да, сэр… Хотелось бы попробовать.
— Понятно. Тогда я скажу вам кое-что еще, лейтенант. Беда в том, что люди, рассуждающие как вы, впустую расходуют бесценное для нас время и ресурсы. Вот если бы мы вышли на тех, кто стоит за хторранским вторжением, то, возможно, начали бы нечто вроде переговоров… Некоторые доболтались даже до того, чтобы поделить с ними нашу планету.
— Сэр?..
— Поделить! — рявкнул он, не обращая внимания на мою попытку перебить его. — На черта им это нужно? Они уже выиграли войну! Какого дьявола затевать переговоры
— Может быть, они не знали, что здесь есть мы! — запальчиво воскликнул я. — Может, они допустили ошибку. Может быть…
— Нельзя убить пять с половиной миллиардов человек по ошибке.
— Мы не знаем, что…
Моя реакция поразила генерала.
— Так, по-вашему, никакой войны нет?
— Отчего же? Я знаю, что она идет, сэр! Я просто…
— И вы хотите вести переговоры с врагом? Неужели он намеренно заводит меня?
— Да! Хочу! Я хочу наконец выяснить, кто наш враг! Может быть, они так же недоумевают по нашему поводу…
— Знаете, что мне не нравится в вас и остальных так называемых специалистах? Для вас нет ничего святого. Вы готовы все подвергнуть сомнению, зачеркнуть наше прошлое! Иногда я даже сомневаюсь, на чьей вы стороне…
Я вскочил.
— Будь все проклято! Пусть меня отдадут под трибунал, но если вы спятили из-за кого-то, то к ним и адресуйтесь! Я лишь хочу сделать то, чему меня учили. Армия США желает видеть в моем лице эксперта по червям, тысяченожкам, кроликособакам и остальным хтор-ранским видам. Да, не отрицаю, они меня очень интересуют. Ведь это первые внеземные формы, с которыми столкнулось человечество. Но прошу вас не делать скоропалительных выводов о моих. пристрастиях, сэр! Это оскорбительно! Я не меньше вашего хочу, чтобы хторра-не убрались с нашей планеты, но в то же время я достаточно трезво смотрю на вещи и понимаю, что это может и не произойти. И коль скоро это так, мне хотелось бы знать, как выжить. Ну а если вы считаете, что можно предотвратить вторжение, то поищите более преданную человечеству кандидатуру, чем я. Я буду сжигать червей, пока руки держат огнемет. Мое личное дело лежит перед вами. Почитайте внимательно — и все поймете! Но я никогда не соглашусь с человеком, который, не имея фактов, уже все знает наперед. — Я снова вежливо добавил: — Сэр. — И плюхнулся на стул.
Генерал одобрительно похлопал в ладоши и улыбнулся.
— А что, совсем неплохо. Вы не из тех, кто дает себя в обиду. Немного неотесанны, но это с годами пройдет.
Я растерянно моргнул.
— Простите, сэр?
— Вот что, сынок, сядь спокойно и послушай еще тридцать секунд. То, что я думаю по поводу вашей увеселительной прогулки, не играет никакой роли. Ко мне никто не прислушивается. Пусть я считаю тебя круглом идиотом, а всю затею напрасной тратой драгоценного времени, зато научный отдел присвоил ей индекс «Три-А», и мое мнение, как я уже сказал, никого не интересует. Однако, — продолжал он, — ты по-прежнему остаешься у меня в подчинении, и я отвечаю за твою жизнь.
Раз уж ничего другого не остается, я хочу знать: уверен ли ты в том, что собираешься делать? Не я, а ты сам должен быть уверен в этом. По себе знаю, как сильно зависит результат от уверенности в себе.
— Конечно, сэр.
— Как мне кажется, вы действительно готовы поставить на карту свою жизнь и, что более удивительно,
— Слушаюсь, сэр. Спасибо, сэр. — Мне показалось, что для полного счастья нам с Пулом сейчас не хватает только Сони и Мартовского Зайца. — Э-э… Хотите ознакомиться с моим планом? Я все хорошо продумал.
Генерал покачал головой:
— Нет. Я должен доверять вам. — — И все же, может, послушаете?
— Лейтенант, не испытывайте судьбу. Вдруг ваш план окажется глупым и я передумаю? Нет, положусь скорее на вашу самоуверенность, чем на рассудительность. И на доверие к вам полковника Тирелли. Счастливого пути.
Он встал и, перегнувшись через стол, протянул руку. Я поднялся и пожал ее.
— Спасибо, сэр.
— Да, вот что. Это, конечно, служит слабым утешением, но в случае гибели вам посмертно будет присвоено очередное звание. Так сказать, в качестве утешительного приза вашим родным.
— А если не погибну?
— Об этом поговорим после вашего возвращения. А теперь проваливайте отсюда ко всем чертям. У меня полно более важных дел.
Он опустился в кресло, а я вышел, удивленно покачивая головой.
В. Зачем хторранин сожрал Эверест?
О. Чтоб не стоял на дороге.
КАК СТАТЬ ОБЕЗЬЯНОЙ
Ненормальными нас делает прямо-таки психопатическое стремление к здравому смыслу.
Почти всю неделю Флетчер тренировала меня. В первый день, утром, она объяснила мне, как надо слушать.
— Ты как бы внимаешь всей душой… — начала она.
— Да, и так пристально, — подхватил я, — что постепенно становишься тем, кому внимаешь.
Флетчер удивленно посмотрела на меня.
— Кто вам это рассказал?
— Один телепат.
— Ну, так он, или она, был прав.
В тот же день, после обеда, она дала определение дерьма:
— Вы часто произносите это слово, Джеймс, но вряд ли знаете, что оно обозначает. Дерьмо — просто расхожее выражение. Люди пользуются им, когда чтото не ладится. Это слово служит уловкой, извинением, оправданием, объяснением, призывом к разуму и так далее. Дерьмо — и все тут. Его используют, когда хотят оправдать свое нежелание нести ответственность за что-либо. Так вот, с этого момента каждый раз, когда у вас возникнут трудности и с ваших уст сорвется слово «дерьмо», я буду шлепать вас по губам, договорились?
На следующее утро Флетчер объяснила, как слушать еще глубже:
— Закройте глаза и постарайтесь по-настоящему прислушаться к своим чувствам, к мыслям, к телу. Следите, какие воспоминания всплывают в мозгу. Выберите какую-нибудь ситуацию из прошлого или придумайте новую, присмотритесь к ней. Обратите внимание на свой организм: что вы испытываете, какие действия совершает ваше тело. Задумайтесь над ассоциациями…
Этому мы посвятили все утро.
После обеда разговор пошел о справедливости: